Наемник

Фредерик для Адриана всегда был большим отцом, нежели Кантанкерус. Разделенные по рождению двадцатью годами и разными матерями, Фредерик и Адриан с трудом ощущали себя братьями. Когда Адриан делал свои первые шаги, Фредерик уже уверенно шагал по министерским коридорам, где раболепные чиновники заискивающе улыбались ему и лепетали «лорд Нотт». Адриан произносил слова своих первых заклинаний, а Фредерик уже в полной мере овладел силой слова и был рупором «Движения за сохранение магии». Адриан сдавал ТРИТОНы, Фредерик же занимал кресло главного редактора и директора «Ежедневного Пророка» и был правой рукой Лорда Волдеморта в легальной политике. Фредерик же представил семнадцатилетнего Адриана великому волшебнику, основателю Организации, которая должна изменить магический мир к лучшему. Фредерик, а не Кантанкерус привел его на первое собрание, как отцы, члены старой гвардии, приводили своих сыновей. И Адриан был за это безмерно благодарен старшему брату. За это же он его ненавидел, ненавидел с того самого момента, как спустя два года на его предплечье появилась«темная метка»: честь, оказанная ему Темным Лордом, знак доверия… Скотское клеймо. И еще одна роль, которую отныне был вынужден играть Адриан.

Наемник.

Темный Лорд, одетый в черный шелк струящейся мантии, медленно движется по полукругу укутанного в бархат ночи зала. Темный Лорд не спешит говорить. Кажется, он и вовсе позабыл о том, что в помещении его соратники. Но Адриана так просто не обманешь: он выжидает, подобно хищнику, перед броском; и потому, когда Лорд резко оборачивается к своим сподвижникам, собираясь высказать вопрос и едва контролируя подступающий гнев, Адриан делает шаг вперед и одновременно с этим склоняет голову. Лорд удивленно вскидывает брови, но кивает. У себя за спиной Адриан слышит отчетливый вздох облегчения и презрительно кривится внутри, когда как на его губах все так же играет почтительная полуулыбка.

Адриан кожей чувствует разъедающую зависть первых сыновей чистокровных семейств и их страх, назойливой тенью следующий за ними по пятам. Они, привыкшие к раболепию и склоняющимся при их появлении головам, никак не могут смириться, что их ни во что не ставят. Они не привыкли к тому, что нужно прилагать свои усилия, а их положения недостаточно. Они не могут спокойно смотреть на то, как безнаследный выскочка ловко взлетает по ступеням, ведущим к власти, когда как им приходится, что есть сил, карабкаться по ним. Они не могут привыкнуть к тому, что он значимее их. Не могут, не хотят, но вынуждены подчинятся. А младший Нотт смеется внутри, с ловкостью пробивая цепочкой проклятий слабую защиту очередного чистокровного новобранца, пришедшего в организацию творить справедливость. И снисходительно улыбается, подавая проигравшему его палочку. Он видит, с каким чувством собственной важности эти чистокровные юнцы приходят на свое первое собрание, как они уверены в том, что будут творить историю, в том, что именно их присоединение к организации окажется решающим в этой войне. Войне, о которой они ничего, совсем ничего не знает. Адриан же знает, пожалуй, слишком хорошо знает, что такое война.

Адриан негласно вошел в организацию, когда движение за сохранение магии переживало свой рассвет. Он принял метку еще до того, как началась программа Юджины Дженкинс по дискредитации политики организации. Он видел, как началась война. Он сам положил ей начало, участвуя в нападениях на политических лиц. Еще не настолько значимый, как сейчас, но не питающий иллюзий, относительно того, что им всем предстоит впереди. За последние годы Адриан слишком часто видел, как трясутся руки у новичков на их первой операции, как их рвет в грязном закоулке после первого убийства. И после второго, третьего, четвертого… Он их не винил и даже понимал: в этом случае у него, пожалуй, было преимущество: к Адриану война подступала медленно, крадучись на мягких лапах, но недостаточно мягких, чтобы Адриан не услышал ее шагов. Он остро ощущал ее едкий, тяжелый запах, заполнивший воздух Магической Британии. Ощущал и четко знал, чего он хочет от этой войны, а точнее — от ее итога. И с величайшей осторожностью и аккуратностью просчитывал свои ходы.