Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 16043
— Тогда повторяй только свою собственную. «Туман». Уж это это-то ты помнишь?
«Помню».
Ильмаре уселся поудобнее, устраиваясь задницей на пятках, развел руки в стороны, неожиданно вспомнив, как в их клане приветствовали богов, а затем свел ладони вместе и сложил перед собой. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, чуть откидывая голову назад и расслабляясь. Вереница рун начала свой бег. …
Поначалу мешали посторонние шумы, доносившиеся снизу, ветер за окном и собственное дыхание, а особенно — не желающие уходить мысли. Но спустя некоторое время звуки стали отходить куда-то назад, отдаляясь и переставая отвлекать. Медленно проговаривая вслух все руны, что помнил, Ильмаре словно проваливался в такую желанную пустоту спокойствия и отдыха. Почему-то он и не замечал до этого, насколько сильно утомился от бессонницы.
Уснул ли он — или же слишком глубоко ушел в себя, он не знал, однако шуршание со стороны кровати привело Ильмаре в чувство и вернуло в этот мир. Повернув голову, Ильмаре спокойно наблюдал, как Айтир медленно разлепляет глаза, а затем отворачивается: солнце скользнуло по оконному стеклу, бросив отблеск точно на бледное лицо. Облегченно выдохнув и зажмурившись, Ильмаре сказал без тени злости, но совершенно искренне:
— Я убью тебя собственноручно, если еще раз такое учудишь. Дрыхнуть два дня — это еще постараться надо.
Это слова оседали в пробуждающемся сознании медленно и неохотно. «Два дня», «учудишь», «убью»… Очень медленно и неохотно. Куда явственней был образ Ильмаре, сидящего на пятках и монотонно бубнящего, нет, даже почти мычащего себе под нос размеренный речитатив, в котором смутно узнавалась мешанина из каких-то странных слов и названий рун, правильных и искаженных почти до неузнаваемости. Айтир тогда решил, что это сон и глаза закрыл, предпочтя не досматривать такое странное видение. А теперь мучительно соображал, видение ли это было: Ильмаре сидел ровно в той самой позе, разве что голову к кровати повернул.
Сразу ничего ответить не вышло: язык не ворочался, и вообще, во рту пересохло так, что даже закашляться толком не получилось, только хрипнуть сдавленно, самому испугавшись.
«Дрыхнуть два дня».
Слова наконец собрались воедино, и Айтир только глазами захлопал, понимая, откуда такая дикая слабость и почему голова настолько отчаянно не желает думать.
Ильмаре еще раз вздохнул:
— Сейчас воды принесу.
И мягко поднялся, ощущая в ногах легкое гудение. Подошел к комоду, на котором еще с вечера оставил кувшин с чистой водой; не зная, когда некромант очнется, он менял ее раз в полдня. Айтир выглядел удивленно-измотанным. Еще бы, Ильмаре его практически не трогал, лишь иногда переворачивал на разные бока, чтобы после пробуждения не затекли все конечности. Присев рядом с ним, Ильмаре поднес к сухим губами стакан, тихо говоря, пока Айтир жадно глотал успевшую прогреться до комнатой температуры воду:
— Твои ученики пришли в себя еще в первый день. Пока вялые, но еще вчера попросились на тренировку — вечером устрою, — отставив стакан на пол, Ильмаре оперся рукой о кровать и наклонился ниже. — Как ты себя чувствуешь?
— Относительно живым, — честно ответил Айтир.
На этот раз вышло почти не хрипеть, но вот на простое вроде движение — напиться, даже толком не поднимая головы, Ильмаре под затылок поддерживал — ушли почти все силы. Только лежать и смотреть, одновременно виновато и недоумевающе.
— Я… — он замялся, подыскивая слова. — Темная ночь. И Дьюки. Зацепило… Старая магия, шаманская. Я не ожидал!
Угу, ни что сам в такое провалится, ни, тем более, что учеников за собой утащит. Хотя отчасти хорошо, что они рядом оказались, если бы все то, что всколыхнул элементаль, пошло через одного несчастного некроманта — двумя днями сна не отделался бы. Хорошо если бы вообще жив остался, не перегорев. Вот только странное поведение Ильмаре это все не объясняло.
— А ты?
Ильмаре аккуратно поправил под его головой подушку, чуть взбивая ее кулаком, расправил одеяло и вскинул брови.
— Что я? — он поднял глаза на Айтира и по взгляду легко прочел, о чем конкретно вопрос. — А, ты об этом? Я все это время уснуть не мог, поэтому решил вспомнить, чему меня учил Таван много лет назад. Удивительно, но помогло. Ну-ка, — обойдя кровать, Ильмаре свалился рядом с Айтиром, потягиваясь и закидывая руки за голову, прислушался к ощущениям — усталость полностью испарилась, да и сонливость, кажется, тоже. Вот ведь магия. — А если ты про слова, то это руны, как те, что половина людей знает, только от нашего клана. Не знаю, откуда они вообще пришли, но в память врезались отлично.
— Старая магия, — пробормотал Айтир.
«Помню».
Ильмаре уселся поудобнее, устраиваясь задницей на пятках, развел руки в стороны, неожиданно вспомнив, как в их клане приветствовали богов, а затем свел ладони вместе и сложил перед собой. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза, чуть откидывая голову назад и расслабляясь. Вереница рун начала свой бег. …
Поначалу мешали посторонние шумы, доносившиеся снизу, ветер за окном и собственное дыхание, а особенно — не желающие уходить мысли. Но спустя некоторое время звуки стали отходить куда-то назад, отдаляясь и переставая отвлекать. Медленно проговаривая вслух все руны, что помнил, Ильмаре словно проваливался в такую желанную пустоту спокойствия и отдыха. Почему-то он и не замечал до этого, насколько сильно утомился от бессонницы.
Уснул ли он — или же слишком глубоко ушел в себя, он не знал, однако шуршание со стороны кровати привело Ильмаре в чувство и вернуло в этот мир. Повернув голову, Ильмаре спокойно наблюдал, как Айтир медленно разлепляет глаза, а затем отворачивается: солнце скользнуло по оконному стеклу, бросив отблеск точно на бледное лицо. Облегченно выдохнув и зажмурившись, Ильмаре сказал без тени злости, но совершенно искренне:
— Я убью тебя собственноручно, если еще раз такое учудишь. Дрыхнуть два дня — это еще постараться надо.
Это слова оседали в пробуждающемся сознании медленно и неохотно. «Два дня», «учудишь», «убью»… Очень медленно и неохотно. Куда явственней был образ Ильмаре, сидящего на пятках и монотонно бубнящего, нет, даже почти мычащего себе под нос размеренный речитатив, в котором смутно узнавалась мешанина из каких-то странных слов и названий рун, правильных и искаженных почти до неузнаваемости. Айтир тогда решил, что это сон и глаза закрыл, предпочтя не досматривать такое странное видение. А теперь мучительно соображал, видение ли это было: Ильмаре сидел ровно в той самой позе, разве что голову к кровати повернул.
Сразу ничего ответить не вышло: язык не ворочался, и вообще, во рту пересохло так, что даже закашляться толком не получилось, только хрипнуть сдавленно, самому испугавшись.
«Дрыхнуть два дня».
Слова наконец собрались воедино, и Айтир только глазами захлопал, понимая, откуда такая дикая слабость и почему голова настолько отчаянно не желает думать.
Ильмаре еще раз вздохнул:
— Сейчас воды принесу.
И мягко поднялся, ощущая в ногах легкое гудение. Подошел к комоду, на котором еще с вечера оставил кувшин с чистой водой; не зная, когда некромант очнется, он менял ее раз в полдня. Айтир выглядел удивленно-измотанным. Еще бы, Ильмаре его практически не трогал, лишь иногда переворачивал на разные бока, чтобы после пробуждения не затекли все конечности. Присев рядом с ним, Ильмаре поднес к сухим губами стакан, тихо говоря, пока Айтир жадно глотал успевшую прогреться до комнатой температуры воду:
— Твои ученики пришли в себя еще в первый день. Пока вялые, но еще вчера попросились на тренировку — вечером устрою, — отставив стакан на пол, Ильмаре оперся рукой о кровать и наклонился ниже. — Как ты себя чувствуешь?
— Относительно живым, — честно ответил Айтир.
На этот раз вышло почти не хрипеть, но вот на простое вроде движение — напиться, даже толком не поднимая головы, Ильмаре под затылок поддерживал — ушли почти все силы. Только лежать и смотреть, одновременно виновато и недоумевающе.
— Я… — он замялся, подыскивая слова. — Темная ночь. И Дьюки. Зацепило… Старая магия, шаманская. Я не ожидал!
Угу, ни что сам в такое провалится, ни, тем более, что учеников за собой утащит. Хотя отчасти хорошо, что они рядом оказались, если бы все то, что всколыхнул элементаль, пошло через одного несчастного некроманта — двумя днями сна не отделался бы. Хорошо если бы вообще жив остался, не перегорев. Вот только странное поведение Ильмаре это все не объясняло.
— А ты?
Ильмаре аккуратно поправил под его головой подушку, чуть взбивая ее кулаком, расправил одеяло и вскинул брови.
— Что я? — он поднял глаза на Айтира и по взгляду легко прочел, о чем конкретно вопрос. — А, ты об этом? Я все это время уснуть не мог, поэтому решил вспомнить, чему меня учил Таван много лет назад. Удивительно, но помогло. Ну-ка, — обойдя кровать, Ильмаре свалился рядом с Айтиром, потягиваясь и закидывая руки за голову, прислушался к ощущениям — усталость полностью испарилась, да и сонливость, кажется, тоже. Вот ведь магия. — А если ты про слова, то это руны, как те, что половина людей знает, только от нашего клана. Не знаю, откуда они вообще пришли, но в память врезались отлично.
— Старая магия, — пробормотал Айтир.
Страница 128 из 139
