Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 16047
Он не сказал ни слова, только подошел совсем близко, почти вплотную, одной рукой взял Айтира за предплечье, сжимая посередине, а другую практически опустил на рану. Демонстрация, значит, и будет.
Свыкнуться со своей силой он уже успел, научился выплескивать ее равномерно, без недостатка или избытка, научился концентрироваться. А тут, видимо, сработала злоба на некроманта и все вокруг, потому что вместо зеленых огоньков или дымки, под рукой Ильмаре полыхнул практически изумрудного цвета всполох, явно обжигая сильнее, чем обычный поток магии. Зелень заискрила, аж звеня, а затем резко испарилась, лишь сероватый парок курился.
Придя в себя, Ильмаре замычал что-то невнятное и отдернул руку, прижимая к груди — кости будто ломило изнутри, топило чем-то горячим и очень болезненным. Как в кипятке оплавился. И себе больно, и другому. Надо же, как сильно эмоция может повлиять даже на подобное. Он не смотрел ни на кого, продолжая прижимать руку и лишь исподлобья наблюдая за Айтиром, которому, надо сказать, явно было хуже, чем кому бы то ни было в этой кухне.
Айтир тоже молчал. Сейчас молчал, потому что до этого не выдержал, захрипел от боли, ни в какое сравнение не шедшей с болью от пробитой руки. Колотило мелкой дрожью, вторая рука сжалась на краю столешницы до белых пальцев, до слез. Раненой вообще шевелить не хотелось, хотелось отрубить и не мучиться. Это наверняка было бы проще, чем терпеть прожегшую до самой кости чужую магию.
— Ну? — справившись с собой, прохрипел Айтир. — Я внятно… Объяснил?
В кухне по-прежнему было тихо. Даже со стороны кухарок не доносилось ни звука. Ученики стояли бледные, напуганные до смерти. Виданное ли это дело, сначала самого себя ранить, а потом вот так. И все из-за них.
— Да, учитель, — тихо пискнула Мелисса и, подсев, принялась стирать оставшуюся на ладони кровь чистой тряпицей, выуженной из кармана.
Айтир не мешал ей. Сморгнул слёзы, дрожащей рукой утер их.
— Рауль, подойди.
Тот замялся, верно, представив, что и ему прилетит кинжалом. Но справился со страхом, приблизился.
— Закрой глаза.
Айтир прикоснулся к сомкнутым векам, убрал руку — и Рауль дернулся.
— У… Учитель?!
— Сможешь открыть через пару часов. До той поры у тебя есть магическое зрение. Наслаждайся. Мелисса, Кортис, присмотрите. Клим, за Брюхом. Я в лаборатории.
Осторожно отодвинув ладошки Мелиссы, Айтир ушёл, впервые на памяти окружающих так горбясь. Ученики только беспомощно переглядывались, не зная, что делать.
— Ну… Я сейчас, — пробормотал Клим и выбежал за двери, искать командира наемников. Мелисса проводила его взглядом и промолчала. Но и к стоящему неподвижно Раулю подходить не спешила, понимая, что гордость — штука страшная, ее только попробуй задень — загрызет и хозяина, и окружающих. И так вон шевельнуться и опозориться боится, только то сжимает, то разжимает пальцы.
Ильмаре глянул на побелевшие костяшки мальчика и, вздохнув, подал голос:
— Ну как тебе представление?
— Я ничего не вижу, — сразу отвлекся Рауль. — Вообще.
— Ты же маг, у тебя есть возможность видеть и без глаз.
— Это не может получиться с первого раза. Бред собачий!
— Бред — это то, что ты так и не признался сегодня, а теперь стоишь и трясешься.
— Не трясусь!
— Да ну?
Ильмаре бесшумно подошел ближе к Раулю и, подняв руку, сильно ткнул ему пальцем в затылок. Тот подскочил и тихо вскрикнул, чуть не завалившись вперед.
— Успокойся и выровняй дыхание. Считай, это дополнительное занятие.
На удивление Ильмаре, мальчик не сопротивлялся, лишь стал дышать чуть ровнее.
— Теперь вытащи из памяти все, что знаешь о комнате, в которой мы находимся. Постарайся вспомнить. Что впереди тебя?
— Окно. С двумя ставнями и… Синими занавесками.
— Отлично. Теперь, что справа? Даю подсказку…
— Не надо, — резко оборвал Рауль и сразу продолжил. — Шкаф с какой-то посудой. Три… Нет, четыре полки, резные углы в виде кореньев.
Он медленно сдвинул вперед ногу, словно вытягивая ее в танце, а затем ступил, как будто прощупывая нетвердую почву. Шаг за шагом, он обходил кухню кругом, иногда все-таки задевая предметы перед собой, в том числе и эльфа, который лишь иногда направлял голосом:
— Не напорись справа на угол стола. Дыши ровнее, не сипи. Молодец.
Переглянувшись, Мелисса с Климом тихо вышли, а кухарки занялись своими делами, пожалуй, лишь шумя сильнее нужного, да порой уступая медленно идущему Раулю дорогу.
Чуть больше чем через час Ильмаре вывел Рауля из поместья на лужайку перед главным входом — там как раз было много места. Рауль был все так же неповоротлив, однако упрямства ему было не занимать — он уже не спотыкался, шел практически прямо, и в движениях не ощущалось той ужасной скованности, что была поначалу.
Ильмаре стоял на ступеньке лестницы, ведущей в дом, и внимательно следил за ним, готовый окликнуть, если впереди будет какое-то препятствие. Все равно заняться больше было нечем, а беспокоить сейчас Айтира не хотелось — не то состояние что у одного, что у другого.
Свыкнуться со своей силой он уже успел, научился выплескивать ее равномерно, без недостатка или избытка, научился концентрироваться. А тут, видимо, сработала злоба на некроманта и все вокруг, потому что вместо зеленых огоньков или дымки, под рукой Ильмаре полыхнул практически изумрудного цвета всполох, явно обжигая сильнее, чем обычный поток магии. Зелень заискрила, аж звеня, а затем резко испарилась, лишь сероватый парок курился.
Придя в себя, Ильмаре замычал что-то невнятное и отдернул руку, прижимая к груди — кости будто ломило изнутри, топило чем-то горячим и очень болезненным. Как в кипятке оплавился. И себе больно, и другому. Надо же, как сильно эмоция может повлиять даже на подобное. Он не смотрел ни на кого, продолжая прижимать руку и лишь исподлобья наблюдая за Айтиром, которому, надо сказать, явно было хуже, чем кому бы то ни было в этой кухне.
Айтир тоже молчал. Сейчас молчал, потому что до этого не выдержал, захрипел от боли, ни в какое сравнение не шедшей с болью от пробитой руки. Колотило мелкой дрожью, вторая рука сжалась на краю столешницы до белых пальцев, до слез. Раненой вообще шевелить не хотелось, хотелось отрубить и не мучиться. Это наверняка было бы проще, чем терпеть прожегшую до самой кости чужую магию.
— Ну? — справившись с собой, прохрипел Айтир. — Я внятно… Объяснил?
В кухне по-прежнему было тихо. Даже со стороны кухарок не доносилось ни звука. Ученики стояли бледные, напуганные до смерти. Виданное ли это дело, сначала самого себя ранить, а потом вот так. И все из-за них.
— Да, учитель, — тихо пискнула Мелисса и, подсев, принялась стирать оставшуюся на ладони кровь чистой тряпицей, выуженной из кармана.
Айтир не мешал ей. Сморгнул слёзы, дрожащей рукой утер их.
— Рауль, подойди.
Тот замялся, верно, представив, что и ему прилетит кинжалом. Но справился со страхом, приблизился.
— Закрой глаза.
Айтир прикоснулся к сомкнутым векам, убрал руку — и Рауль дернулся.
— У… Учитель?!
— Сможешь открыть через пару часов. До той поры у тебя есть магическое зрение. Наслаждайся. Мелисса, Кортис, присмотрите. Клим, за Брюхом. Я в лаборатории.
Осторожно отодвинув ладошки Мелиссы, Айтир ушёл, впервые на памяти окружающих так горбясь. Ученики только беспомощно переглядывались, не зная, что делать.
— Ну… Я сейчас, — пробормотал Клим и выбежал за двери, искать командира наемников. Мелисса проводила его взглядом и промолчала. Но и к стоящему неподвижно Раулю подходить не спешила, понимая, что гордость — штука страшная, ее только попробуй задень — загрызет и хозяина, и окружающих. И так вон шевельнуться и опозориться боится, только то сжимает, то разжимает пальцы.
Ильмаре глянул на побелевшие костяшки мальчика и, вздохнув, подал голос:
— Ну как тебе представление?
— Я ничего не вижу, — сразу отвлекся Рауль. — Вообще.
— Ты же маг, у тебя есть возможность видеть и без глаз.
— Это не может получиться с первого раза. Бред собачий!
— Бред — это то, что ты так и не признался сегодня, а теперь стоишь и трясешься.
— Не трясусь!
— Да ну?
Ильмаре бесшумно подошел ближе к Раулю и, подняв руку, сильно ткнул ему пальцем в затылок. Тот подскочил и тихо вскрикнул, чуть не завалившись вперед.
— Успокойся и выровняй дыхание. Считай, это дополнительное занятие.
На удивление Ильмаре, мальчик не сопротивлялся, лишь стал дышать чуть ровнее.
— Теперь вытащи из памяти все, что знаешь о комнате, в которой мы находимся. Постарайся вспомнить. Что впереди тебя?
— Окно. С двумя ставнями и… Синими занавесками.
— Отлично. Теперь, что справа? Даю подсказку…
— Не надо, — резко оборвал Рауль и сразу продолжил. — Шкаф с какой-то посудой. Три… Нет, четыре полки, резные углы в виде кореньев.
Он медленно сдвинул вперед ногу, словно вытягивая ее в танце, а затем ступил, как будто прощупывая нетвердую почву. Шаг за шагом, он обходил кухню кругом, иногда все-таки задевая предметы перед собой, в том числе и эльфа, который лишь иногда направлял голосом:
— Не напорись справа на угол стола. Дыши ровнее, не сипи. Молодец.
Переглянувшись, Мелисса с Климом тихо вышли, а кухарки занялись своими делами, пожалуй, лишь шумя сильнее нужного, да порой уступая медленно идущему Раулю дорогу.
Чуть больше чем через час Ильмаре вывел Рауля из поместья на лужайку перед главным входом — там как раз было много места. Рауль был все так же неповоротлив, однако упрямства ему было не занимать — он уже не спотыкался, шел практически прямо, и в движениях не ощущалось той ужасной скованности, что была поначалу.
Ильмаре стоял на ступеньке лестницы, ведущей в дом, и внимательно следил за ним, готовый окликнуть, если впереди будет какое-то препятствие. Все равно заняться больше было нечем, а беспокоить сейчас Айтира не хотелось — не то состояние что у одного, что у другого.
Страница 131 из 139
