Наемник и некромант

К ночи настроение у Айтира испортилось окончательно, из злости, хотя бы дававшей силы, превратившись в тоскливую усталость. Не спасало даже понимание, что он везде поступил правильно. Рауль, может быть, задумается о своём поведении, Ильмаре тоже должен на него повлиять. О том, что именно эльф присматривает за наказанным, доложили остальные ученики, и Айтир разрешил им остаться в лаборатории, помогать с зельями. Выгнал, только когда явился злой маг-огневик, недовольный вызовом по не пойми какому поводу. С ним пришлось от души полаяться, прежде чем тот оценил величину проблемы и пообещал прислать лекаря.

Вот после этого злость и догорела окончательно. Осталась только муторно ноющая рука и желание уснуть ещё на пару суток. Но даже поспать не получалось, хотя Айтир и пытался. Получалось только валяться, бессмысленно пялясь в потолок и не шевеля рукой. Та, от души натертая обезболивающим, хотя бы не так донимала теперь.

Приход Ильмаре Айтир учуял, когда тот ещё шёл по коридору. Головы не повернул, только спросил, когда чужая жизнь приблизилась вплотную:

— Как думаешь, почему маги поголовно отличаются неплохим здоровьем?

— Не могу знать, — честно ответил на вопрос Ильмаре и стянул с себя рубаху, встряхиваясь по-собачьи всем телом. — Наверное, из-за хорошей регенерации?

Ответ был бредовый, но мозги плавились настолько, что дельных мыслей в ней не было. Ильмаре устал, хотя вроде и не делал сегодня толком ничего. Из-за взвинченности и злости на Айтира, что прошла совсем недавно, он совершенно не знал, как говорить с ним, как спать. Чувствовал сонливость, но понимал, что сразу же уснуть не сможет, а значит, придется лежать рядом, и…

Стянув сапоги и забравшись с ногами на постель, Ильмаре сел, поджав под себя ноги и стараясь все-таки не задевать и не беспокоить лишний раз лежащего на боку Айтира. Сложив руки на коленях, он прикрыл глаза и замолчал. В таком положении через пару минут либо совсем уйдет в себя, либо хотя бы сможет внятно отвечать на вопросы, прочистив голову.

— Регенерация — это к жизнюкам, — едва слышно фыркнул Айтир. — Нет, все куда проще. Больные не переживают инициацию. Умирают сразу.

Перевернувшись на спину, он посмотрел на Ильмаре.

— Магу смертельно необходимо здоровое тело, даже куда больше, чем воину. Слабый воин может как-то подстроиться, придумать что-то… У нас же если что-то не в порядке, то первое перенапряжение — и маленькая проблема становится большой. А еще раз — и вовсе превращается в смертельную. Я не шучу, Ильмаре. Еще одно сложное заклинание, и Рауль бы ослеп, никакой лекарь уже не помог был, — он замолчал, а потом бессильно выругался. — Не понимаю, чему их учили… Не понимаю! Или так привыкли, что Свет и Жизнь спасут?!

— Все когда-то были детьми. Только не все из семей, где болезнь — признак слабости и проявление нытья, особенно у мальчиков, — Ильмаре говорил спокойно и ровно, продолжая сидеть с закрытыми глазами и перебирая в голове руны. — Айтир, пойми: Кортис бы, например, сразу сознался. Или Мелисса. У Рауля же еще не прошла боязнь хоть как-то себя показать со слабой стороны, неужели не видишь?

Хоть он никогда не возился долго с детьми, но все равно отчего-то прекрасно понимал этого мальчишку, который из кожи вон лез, лишь бы взрослым казаться и не прослыть неумехой. На тренировках закрытость Рауля, словно панцирь, еще ярче показывала себя и давала сильный отпор, если с ним говорить неверно. И Ильмаре всякий раз находил нужные слова. Как сейчас.

— Ты преподал ему урок. А теперь отпусти и успокойся, все равно сейчас криками не поможешь, так ведь? — Ильмаре открыл глаза и медленно перевел взгляд на Айтира.

— Ты прав, — не стал спорить Айтир.

Вот только в его взгляде читалось: «А ты сам-то урок понял?» Потому что, бродя по дорогам, таким утаиваниям места нет. Не сказал о недомогании — и на следующий день оно обернулось уже не просто мелкой проблемой, а настоящей катастрофой.

Ильмаре снова прикрыл глаза, оставляя под ресницами лишь щель для понимания, где перед ним собеседник. Дыхание стало в разы ровнее и медленнее, он начал едва-едва покачиваться взад-вперед; он не противился наказанию, нет.

— Не смотри на меня так, свой урок я тоже усвоил. Но, прошу тебя, — он замер, вздыхая не то с сожалением, не то с грустью. — Больше не делай с собой ничего. Иначе я за себя не ручаюсь.

Вот только за что там не ручался — неясно. За эмоции? Так и тут не сдержался. Скорее уж, за свое спокойствие душевное из-за поступков одного бестолкового некроманта.

— Не буду, — странно тепло откликнулся Айтир.

Обещание далось легко. И потому, что больше так делать явно не потребуется, дети усвоили урок с первого раза — затем не просто царапнул, а аж насквозь. И потому еще, что для Ильмаре тоже не потребуется повторять. И без того вышло слишком жестоко. Потому что ему действительно не безразлично.

Боль потихоньку уходила. Айтир с трудом сдержал зевок, потом встал и расправил смятую кровать.

— Давай спать. Завтра прибудет лекарь, хорошо если к полуночи ляжем.