Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15811
— Я вырос в глуши, в клане, где были сплошь и рядом те эльфы, о которых нелестно отзываются в своих очерках путешественники, мол, отребье лесное. Очень закрытая община, без какого-либо желания сблизиться с другими жителями не только королевства, но и тех мест, — рассказывал он. — Некоторые время рядом с нами жили не то разбойники, не то беженцы городские. Я им по ночам иногда чистую воду приносил во всяких плошках, втайне от остальных. Все там, включая мою мать, — Ильмаре силился вспомнить лицо женщины, что его воспитывала, и никак не мог разобрать даже цвет ее волос, — поклонялись странным Верховным Божествам и отказывались изучать окружающий мир. Даже общий язык толком не понимали, ограничиваясь каким-то древним искаженным говором.
У него не осталось никаких приятных воспоминаний о родных. Братья и сестры, которые дразнили его за веснушки, сейчас казались нереальными и глупыми. И хотя эти жалкие десять лет, которые Ильмаре провел вне селения, не должны были стереть их лица и голоса, но именно это и произошло. Ничего. Глухо и немо.
— Один лишь Таван, древний мудрец, проявлял ко мне внимание и интерес. Он был единственным, кто умел управляться с магией — как я теперь понимаю, совсем слабенькой, поэтому его одновременно и боялись, и уважали до дрожи в коленях. Почему-то именно он относился к моим совершенно не эльфийским амбициям и желанию учиться очень благосклонно, и иногда, когда все засыпали, я прибегал тайком к нему и слушал, как он медленно и вкрадчиво читал книгу Сестры Танн. Что-то про созвездия и про магию, — Ильмаре вскинул руку, вычерчивая пальцем схематичное созвездие.
Он помнил: старик выводил его ночью на воздух и старательно указывал посохом на те или иные звезды, уверяя, что с ними маленький эльфеныш никогда не потеряется даже в самой глухой пустыне. Ильмаре уже было хотел опустить руку, но уцепился взглядом за пятно на одной из костяшек пальцев и чуть улыбнулся.
— А вот это пятно Таван поставил перед тем, как мне собирались нанесли «клеймо». Он был добр, поэтому таким способом проверял молодняк, выдержат ли они. На самом деле, об этом обычае я не слышал больше ни от кого и, по-видимому, это была уникальная и абсолютно бессмысленная традиция именно в нашей общине. Татуировка должна показывать, что все подростки, достигшие зрелости, имеют право приносить дары Божествам. Я не стал дожидаться ритуала и ушел накануне; оставил Тавану письмо, попросил всем сообщить, что я умер на охоте и теперь мой дух — часть чего-то большего. Им нравились такие сказки о душах, что уходят на покой.
На самом деле, его история только тогда и началась — похождения эльфа-недоростка по огромным людским городам, где он поначалу мог лишь грузы таскать, если разрешали, и отмывать полы в трактирах.
— Первый заказ попался лишь спустя год, как я сбежал. Продавец шкур на окраине города сказал, что у них завелся в окрестностях то ли вор, то ли зверь — крал скотину. Он меня тогда «нанял» больше для того, чтобы потешиться — во мне росту было еще меньше, — Ильмаре провел ребром ладони себе где-то на уровне кадыка. — Любой бы посчитал такого заморыша за безвредного идиота. А может, он приятелям проспорил. В общем, кисть руки того воришки я притащил на третий день. Выслеживал неумело, крался там, знаешь, как обычно в девичьих россказнях описывают. Смех один. Но все равно смог. Я еще тогда, вроде как понял, что, — тут он прервался, смакуя мысль. — Что убивать сразу же необязательно. Только если на тебя нападают напрямую. После осознания этого и стал потихоньку обучаться работе не с луком, который нас в клане учили держать еще с малолетства, а с холодным оружием, которое никогда не подведет.
Учителей как таковых у него и не было — уличные драки, споры на пару толковых советов о том, как правильно держать клинок, чтобы кровь не хлестала, банальное подглядывание за тренировочными боями стражи. Ильмаре накапливал знания постоянно, стараясь добиться не чего-то конкретного, а, скорее, узнать как можно больше способов защиты и самообороны. А ремесло наемника как-то само собой и приложилось.
Глядя, как внимательно слушает Айтир, Ильмаре жмурился от удовольствия. Еще никто никогда не воспринимал его россказни… так живо и полно. Никто не интересовался подробностями и не рассказывал в ответ о себе, когда сидели вечерами у костра.
Он оказался неплохим рассказчиком, некромант. Может, чуть занудным, с излишней любовью к деталям, но эти бесполезные мелочи как-то по-особенному дополняли его рассказы, делая их странно осязаемыми. И при этом он говорил довольно сдержанно, Ильмаре даже не очень понимал: то ли не считал важным рассказываемое, то ли просто не хотел тревожить прошлое. И от того слушал еще внимательней, следя за тем, как менялось лицо Айтира, как серые глаза некроманта то теплели, то наливались злым белесым свечением.
У него не осталось никаких приятных воспоминаний о родных. Братья и сестры, которые дразнили его за веснушки, сейчас казались нереальными и глупыми. И хотя эти жалкие десять лет, которые Ильмаре провел вне селения, не должны были стереть их лица и голоса, но именно это и произошло. Ничего. Глухо и немо.
— Один лишь Таван, древний мудрец, проявлял ко мне внимание и интерес. Он был единственным, кто умел управляться с магией — как я теперь понимаю, совсем слабенькой, поэтому его одновременно и боялись, и уважали до дрожи в коленях. Почему-то именно он относился к моим совершенно не эльфийским амбициям и желанию учиться очень благосклонно, и иногда, когда все засыпали, я прибегал тайком к нему и слушал, как он медленно и вкрадчиво читал книгу Сестры Танн. Что-то про созвездия и про магию, — Ильмаре вскинул руку, вычерчивая пальцем схематичное созвездие.
Он помнил: старик выводил его ночью на воздух и старательно указывал посохом на те или иные звезды, уверяя, что с ними маленький эльфеныш никогда не потеряется даже в самой глухой пустыне. Ильмаре уже было хотел опустить руку, но уцепился взглядом за пятно на одной из костяшек пальцев и чуть улыбнулся.
— А вот это пятно Таван поставил перед тем, как мне собирались нанесли «клеймо». Он был добр, поэтому таким способом проверял молодняк, выдержат ли они. На самом деле, об этом обычае я не слышал больше ни от кого и, по-видимому, это была уникальная и абсолютно бессмысленная традиция именно в нашей общине. Татуировка должна показывать, что все подростки, достигшие зрелости, имеют право приносить дары Божествам. Я не стал дожидаться ритуала и ушел накануне; оставил Тавану письмо, попросил всем сообщить, что я умер на охоте и теперь мой дух — часть чего-то большего. Им нравились такие сказки о душах, что уходят на покой.
На самом деле, его история только тогда и началась — похождения эльфа-недоростка по огромным людским городам, где он поначалу мог лишь грузы таскать, если разрешали, и отмывать полы в трактирах.
— Первый заказ попался лишь спустя год, как я сбежал. Продавец шкур на окраине города сказал, что у них завелся в окрестностях то ли вор, то ли зверь — крал скотину. Он меня тогда «нанял» больше для того, чтобы потешиться — во мне росту было еще меньше, — Ильмаре провел ребром ладони себе где-то на уровне кадыка. — Любой бы посчитал такого заморыша за безвредного идиота. А может, он приятелям проспорил. В общем, кисть руки того воришки я притащил на третий день. Выслеживал неумело, крался там, знаешь, как обычно в девичьих россказнях описывают. Смех один. Но все равно смог. Я еще тогда, вроде как понял, что, — тут он прервался, смакуя мысль. — Что убивать сразу же необязательно. Только если на тебя нападают напрямую. После осознания этого и стал потихоньку обучаться работе не с луком, который нас в клане учили держать еще с малолетства, а с холодным оружием, которое никогда не подведет.
Учителей как таковых у него и не было — уличные драки, споры на пару толковых советов о том, как правильно держать клинок, чтобы кровь не хлестала, банальное подглядывание за тренировочными боями стражи. Ильмаре накапливал знания постоянно, стараясь добиться не чего-то конкретного, а, скорее, узнать как можно больше способов защиты и самообороны. А ремесло наемника как-то само собой и приложилось.
Глядя, как внимательно слушает Айтир, Ильмаре жмурился от удовольствия. Еще никто никогда не воспринимал его россказни… так живо и полно. Никто не интересовался подробностями и не рассказывал в ответ о себе, когда сидели вечерами у костра.
Он оказался неплохим рассказчиком, некромант. Может, чуть занудным, с излишней любовью к деталям, но эти бесполезные мелочи как-то по-особенному дополняли его рассказы, делая их странно осязаемыми. И при этом он говорил довольно сдержанно, Ильмаре даже не очень понимал: то ли не считал важным рассказываемое, то ли просто не хотел тревожить прошлое. И от того слушал еще внимательней, следя за тем, как менялось лицо Айтира, как серые глаза некроманта то теплели, то наливались злым белесым свечением.
Страница 39 из 139
