Фандом: Ориджиналы. Работа одного — убивать или спасать жизни, в зависимости от желаний заказчика. Работа другого — убивать или спасать жизни… В зависимости от того, насколько еще теплится эта жизнь в спасаемых. И обоим слишком сложно делать эту работу в одиночестве.
507 мин, 40 сек 15889
Командир наемников обнаружился на кухне, в окружении кухарок-служанок. Те споро наводили порядок, мыли посуду после ужина, убирали со столов, незанятые расселись вокруг развалившегося на лавке мужчины, прихлебывавшего из огромной кружки пиво и рассказывавшего какую-то байку. Вошедших эльфов он увидел сразу, сощурился еще прежде, чем оглянувшиеся на шаги служанки заохали, разглядев Ильмаре.
Тот попытался отмахнуться, чувствуя себя слегка неуютно. Больше от вида Айтира, оттого, как тот смотрел, серьезно и даже с прохладой. Ильмаре чувствовал, что некромант его порицать не будет — это только в песнях герой выходит из боя без единой царапины — но все равно ощущал напряжение. Значит, дело было не в нем. Может, с учениками как-то не поладил? Но тогда Мелисса бы стояла где-нибудь зареванная.
«Вряд ли он так сильно обо мне волновался, что аж вот так собран».
Мысль была здравая, а потому и печальная. Хочешь не хочешь, а он больше мечтал после боя увидеть удивленное и гордое лицо напарника. Но зато тот вправил плечо. Пока служанки бегали и суетились, неся воду и тряпицу, промыть царапины, Ильмаре повел им, прикидывая, будет ли болеть ночью. Не будет.
Все в этом дне ему почему-то не нравилось — и бой этот, и задумчивый Айтир в редкие молчаливые минуты, и кошмар нелепый и не к месту. И странное колкое предчувствие чего-то нехорошего. Ильмаре повертел головой, пытаясь скинуть морок, но не вышло — нечто скреблось в груди и едва урчало, словно кошка перед прыжком. Хотелось уже поскорее упасть в кровать и закончить этот день. И умереть до утра. А не стоять здесь и ждать… чего-то.
— Он сумел побить двоих, — сообщил Айтир, подойдя к столу, за которым сидел наемник, и небрежно кивнув на Ильмаре. — Что за дерьмо тебе досталось?
— Отборное, — рыгнув, пожевал губами наемник. — У меня все отборное: сапоги, меч, латы… Вот и дерьмо — отборное.
Отпив пива, он глянул на Айтира поверх кружки.
— Я Брюхо. Кличут меня так. И ты кличь.
Кивнув, Айтир не стал представляться в ответ. Брюхо уж наверняка услышал его имя из бабского трепа, да и не к месту оно сейчас было.
— Поместье оставлено на мне. И я все-таки хотел бы, чтобы его защищали хотя бы мужики, а не огродные пугала. Я здесь детей учу, а не с мечами разбойников окорачиваю.
— Лекаря бы… — задумчиво, словно не слыша сказанного, пробурчал Брюхо. — Ты за него сойдешь или по трупакам больше мастер?
— Кости сращу, — нехорошо усмехнулся Айтир. — И зелий сварю. Самых лучших.
— Ток смотри, чтоб похуже тещиного супа, чтоб не пристрастились, — хохотнул Брюхо, отставляя пустую кружку.
Айтир отступил с дороги, давая ему встать. Глянул вслед, все так же ухмыляясь. Брюхо ему понравился — нормальный мужик, даже за словами следит, когда бабы рядом. Будь иначе, его речи выглядели бы куда глаже, не так рублено и очень, очень цветисто. Пожалуй, Айтир был даже не прочь это как-нибудь послушать.
— Брюхо, — окликнул он. — У меня дела. Но через четыре дня могу снова зайти с зельями, прихватив мечи.
— Меч в… колоду спрячь. А вот зелья нужны уже сегодня.
Айтир невольно рассмеялся, радуясь в том числе и тому, что на него кроме учеников не свалилась такая орава мужланов. Нет, проучить разок-другой он был бы не против, но вот воспитывать их действительно лучше Брюху.
Пока разговаривали, кто-то из женщин уже принес Ильмаре ведро с водой, чтобы умыл лицо-руки, кто-то охал, разглядывая рассаженную бровь и губы.
— Тише, — успокоил их Айтир. — Лекаря я действительно заменю, а вы лучше поесть нам соберите.
В итоге наверх он шел груженый бутылью, корзинкой с одуряюще пахнущими пирогами и большущим кувшином травяного отвара. Все это Айтир сгрузил на комод, пристроил на спинку стула куртку и кивнул Ильмаре на край кровати, как-то разом оживая и убирая холодное почти равнодушие. В голосе теперь была тревога напополам с усталостью.
— Садись, снимай рубаху, сейчас плечо перетяну. Куда тебе кроме морды прилетело?
Уже плюхнувшийся на кровать Ильмаре удивился: к чему такой вопрос? Ведь на теле пустяковые синяки, все само затянется, а тряпку с дурно пахнущей мазью ему и так служанки всунули. Но он не задавал вопросов, пока распускал ремни и стаскивал рубаху, отвлекшись на другое: Айтир перестал строить из себя некроманта-льдину и вновь стал прежним — живым и отчасти взволнованным. Такой Айтир и вызывал в Ильмаре восторг и мандраж.
Он улыбнулся, чуть откинулся на спину, опираясь на выставленные позади себя руки, и молча продемонстрировал все места ударов: грудь, левый бок и практически по центру живота. Картине прибавляли красочности багровые впалые отметины, оставшиеся от тугих ремней. Затем Ильмаре поднял голову, чуть трогая языком рассечённую губу — та запеклась, но улыбнись он шире, кровь снова польется и заляпает тут все вокруг.
— Я ведь не так плох, зачем еда и столько отвара, что можно отряд напоить?
Он не выдержал и бросил взгляд на большущую корзинку на комоде.
— Отвар не только тебе… Сейчас, разберусь с этим и расскажу, — мотнул головой Айтир.
Тот попытался отмахнуться, чувствуя себя слегка неуютно. Больше от вида Айтира, оттого, как тот смотрел, серьезно и даже с прохладой. Ильмаре чувствовал, что некромант его порицать не будет — это только в песнях герой выходит из боя без единой царапины — но все равно ощущал напряжение. Значит, дело было не в нем. Может, с учениками как-то не поладил? Но тогда Мелисса бы стояла где-нибудь зареванная.
«Вряд ли он так сильно обо мне волновался, что аж вот так собран».
Мысль была здравая, а потому и печальная. Хочешь не хочешь, а он больше мечтал после боя увидеть удивленное и гордое лицо напарника. Но зато тот вправил плечо. Пока служанки бегали и суетились, неся воду и тряпицу, промыть царапины, Ильмаре повел им, прикидывая, будет ли болеть ночью. Не будет.
Все в этом дне ему почему-то не нравилось — и бой этот, и задумчивый Айтир в редкие молчаливые минуты, и кошмар нелепый и не к месту. И странное колкое предчувствие чего-то нехорошего. Ильмаре повертел головой, пытаясь скинуть морок, но не вышло — нечто скреблось в груди и едва урчало, словно кошка перед прыжком. Хотелось уже поскорее упасть в кровать и закончить этот день. И умереть до утра. А не стоять здесь и ждать… чего-то.
— Он сумел побить двоих, — сообщил Айтир, подойдя к столу, за которым сидел наемник, и небрежно кивнув на Ильмаре. — Что за дерьмо тебе досталось?
— Отборное, — рыгнув, пожевал губами наемник. — У меня все отборное: сапоги, меч, латы… Вот и дерьмо — отборное.
Отпив пива, он глянул на Айтира поверх кружки.
— Я Брюхо. Кличут меня так. И ты кличь.
Кивнув, Айтир не стал представляться в ответ. Брюхо уж наверняка услышал его имя из бабского трепа, да и не к месту оно сейчас было.
— Поместье оставлено на мне. И я все-таки хотел бы, чтобы его защищали хотя бы мужики, а не огродные пугала. Я здесь детей учу, а не с мечами разбойников окорачиваю.
— Лекаря бы… — задумчиво, словно не слыша сказанного, пробурчал Брюхо. — Ты за него сойдешь или по трупакам больше мастер?
— Кости сращу, — нехорошо усмехнулся Айтир. — И зелий сварю. Самых лучших.
— Ток смотри, чтоб похуже тещиного супа, чтоб не пристрастились, — хохотнул Брюхо, отставляя пустую кружку.
Айтир отступил с дороги, давая ему встать. Глянул вслед, все так же ухмыляясь. Брюхо ему понравился — нормальный мужик, даже за словами следит, когда бабы рядом. Будь иначе, его речи выглядели бы куда глаже, не так рублено и очень, очень цветисто. Пожалуй, Айтир был даже не прочь это как-нибудь послушать.
— Брюхо, — окликнул он. — У меня дела. Но через четыре дня могу снова зайти с зельями, прихватив мечи.
— Меч в… колоду спрячь. А вот зелья нужны уже сегодня.
Айтир невольно рассмеялся, радуясь в том числе и тому, что на него кроме учеников не свалилась такая орава мужланов. Нет, проучить разок-другой он был бы не против, но вот воспитывать их действительно лучше Брюху.
Пока разговаривали, кто-то из женщин уже принес Ильмаре ведро с водой, чтобы умыл лицо-руки, кто-то охал, разглядывая рассаженную бровь и губы.
— Тише, — успокоил их Айтир. — Лекаря я действительно заменю, а вы лучше поесть нам соберите.
В итоге наверх он шел груженый бутылью, корзинкой с одуряюще пахнущими пирогами и большущим кувшином травяного отвара. Все это Айтир сгрузил на комод, пристроил на спинку стула куртку и кивнул Ильмаре на край кровати, как-то разом оживая и убирая холодное почти равнодушие. В голосе теперь была тревога напополам с усталостью.
— Садись, снимай рубаху, сейчас плечо перетяну. Куда тебе кроме морды прилетело?
Уже плюхнувшийся на кровать Ильмаре удивился: к чему такой вопрос? Ведь на теле пустяковые синяки, все само затянется, а тряпку с дурно пахнущей мазью ему и так служанки всунули. Но он не задавал вопросов, пока распускал ремни и стаскивал рубаху, отвлекшись на другое: Айтир перестал строить из себя некроманта-льдину и вновь стал прежним — живым и отчасти взволнованным. Такой Айтир и вызывал в Ильмаре восторг и мандраж.
Он улыбнулся, чуть откинулся на спину, опираясь на выставленные позади себя руки, и молча продемонстрировал все места ударов: грудь, левый бок и практически по центру живота. Картине прибавляли красочности багровые впалые отметины, оставшиеся от тугих ремней. Затем Ильмаре поднял голову, чуть трогая языком рассечённую губу — та запеклась, но улыбнись он шире, кровь снова польется и заляпает тут все вокруг.
— Я ведь не так плох, зачем еда и столько отвара, что можно отряд напоить?
Он не выдержал и бросил взгляд на большущую корзинку на комоде.
— Отвар не только тебе… Сейчас, разберусь с этим и расскажу, — мотнул головой Айтир.
Страница 95 из 139
