Наказание

— Трудности… — Николай Валерьевич снова потупился в глубины своей памяти. — Знаете, у ее матери произошли некоторые изменения на работе… Да, в банке ей предложили новую должность и в связи с этим они должны были переехать… кажется в Ногинск. Как опытный психолог, я могу сказать, что это большой стресс для любого подростка, и уж тем более для такой девочки, как Таня. В этой ситуации существует целый ряд болезненных факторов. Прежде всего, это разрыв связи с близкими друзьями, смена привычной обстановки, социального окружения, и многое другое. Знаете, в ее возрасте дети гораздо ярче и сильнее реагируют на подобного рода изменения, и нередко это приводит к прогрессирующей апатии, а зачастую и депрессии.

— То есть, она переживала из-за того что ей с матерью нужно было уезжать из города? — резюмировал Семенов.

— В целом да. Основной причиной ее психологического спада был именно скорый переезд. Хотя она и без того была очень ранимым и податливым ребенком. Любые, даже самые незначительные изменения, могли сильно влиять на ее душевное равновесие. И в каждом подобном случае ей нужна была бы помощь психолога. Ну и помимо этого, внимание окружающих и, конечно же, родных и друзей в первую очередь. Этого внимания ей сильно недоставало. Из всех родственников самой близкой для нее была мать, но у той, знаете ли, плотный рабочий график и дома ее застать было практически невозможно. Они виделись с Таней либо рано утром, либо поздно ночью. Поэтому общение их было весьма сбивчивым и непостоянным. Они, конечно, созванивались несколько раз в день, но что можно сказать по телефону? Ничего ровным счетом, только «Привет! Как дела?». А Тане не хватало именно живого, человеческого общения.

— А как же друзья? Подруги?

— Она была человеком с несколько замкнутым типом характера, с трудом могла воспринимать кого-то достаточно близко, чтобы иметь к нему определенное доверие. Среди всех наиболее близкой подругой для нее была Лена Стрельникова. Только ее она называла именно подругой, остальных просто знакомыми или приятелями, а иногда и вообще никак. В этом не трудно было бы распознать их наиболее тесную связь. Хотя вы знаете… — тут Зелинский задумчиво почесал висок, — я не исключаю возможности появления в ее жизни внезапного друга.

— То есть? — непонимающе переспросил Семенов.

— Я вам поясню. В момент переживания глубокого эмоционального стресса у подростка может возникнуть острая необходимость общения с тем, кто смог бы выслушать и понять суть его проблем. И на эту роль может подойти практически любой, даже малознакомый или вообще совершенно случайный человек. Это значит, что при условии адекватного и искреннего понимания с его стороны, он в один день мог бы стать для нее самым близким другом. И вполне естественно, что такого рода внезапные отношения она могла скрывать ото всех, даже от матери и близкой подруги.

— Почему? Что в этом такого?

— Ну, во-первых, это зависит от самого случайного знакомого: его пол, возраст, семейное и социальное положение. Ряд этих факторов могли создать для нее весьма компрометирующую ситуацию. А во вторых, в молодежной среде мало кто поверит в дружбу с первого знакомства, среди школьников такого рода отношения не вызывают доверия.

— Вот значит как! — произнес Семенов, понимая, что версия появления странного нового друга имеет право на жизнь, ведь такую вероятность он не предполагал.

В таком случае кое-что встает на свои места. А именно: если у Старостиной находится такой неожиданный приятель, которому она всей жизнью обязана за понимание и моральную поддержку, и в тот вечер он звонит ей, приглашая на легкую прогулку по улице, тогда она вполне может согласиться на это предложение. Не обязательно Стрельникова знала о его существовании, Таня могла скрыть это даже от нее. В свою очередь тот заманивает ее в безлюдное место, убивает, а потом вешает труп в заброшенной ветлечебнице. С остальными девочками все могло произойти по той же схеме: неожиданное знакомство, общение на доверии и смерть.

— Вы о чем-то задумались? — прервал его рассуждения услужливый голос Николая Валерьевича.

— Нет, ни о чем! — ответил он.

— Тогда может все-таки чайку? — вновь предложил тот, доставая из шкафчика заварочный чайник и пару чашек на блюдцах.

— Великодушно благодарю, но мне пора. — Семенову не очень то и хотелось чаевничать с этим молочно-кисельным психологом, поэтому, не дожидаясь реплики со стороны Зелинского, он встал и молча покинул его кабинет.