Наказание

Идя по коридору в сторону главной лестницы, Семенов вдруг услышал за спиной странный шорох, похожий на тихие шаги, словно кто-то пытается его догнать. Он обернулся, но позади никого не было, лишь тусклый отблеск мокрого пола, наполовину синие стены украшенные портретами великих писателей и огромные окна, за которыми холодный ветер колыхал ветви кленов. Он пошел дальше, но шорох следовал за ним. Второй раз обернувшись, он подозрительно осмотрелся по сторонам, однако хозяина шагов так и не обнаружил. При этом они явно приближались и становились более отчетливыми, больше напоминающими легкие школьные тапочки. В его сердце зажалась ядовитая таблетка испуга.

— Он здесь! — кто-то резко прошипел у него прямо над ухом.

Семенов вновь обернулся, но коридор оказался пуст. Унылый серый день создавал иллюзию слабого тумана, наполняя сдавленное пространство смазанным светом.

— Он здесь! — вновь просквозило рядом.

Он инстинктивно обернулся в другую сторону и вдруг заметил мелькнувшую слабую тень в том крыле здания. Не медля ни секунды, он спешно зашагал туда, надеясь внести некоторую ясность в суть происходящего. Остановившись около кабинета географии, где по его предположению находился странный субъект, он осмотрелся, но рядом никого не застал. Дверь так же оказалась заперта. Даже если здесь кто-то и был, то деться ему было некуда. Однако голос слышался совсем близко. Теперь он напоминал плач ребенка. Вне всяких сомнений это был именно детский плач, не на что более не похожий. Семенов еще раз внимательно осмотрелся. Прежняя боль с новой силой кольнула в мозгу, взгляд его помутнел и исказился в четкости изображения. Ему на мгновение показалось, что та самая тень выплыла перед ним прямо из стены. Ее силуэт напоминал девочку невысокого роста с длинными черными волосами. Она начала вырисовываться яснее, обретая определенные черты.

Не дожидаясь более близкого знакомства с этим аномальным явлением, Семенов развернулся и побежал прочь на лестницу, вниз на первый этаж к выходу. Лишь на улице, глотнув всей грудью промозглого воздуха, этот странный морок сам собою улетучился, и к нему вернулось полная ясность сознания. Размышлять на тему «что это, нахрен, было?» не было никакого желания.

30 апреля. Московская область, г. Межевск. Служебная квартира. 22:45.

И снова одинокая квартира, в которой кроме тебя нет никого. И снова бездушные стены, томящая тишина и холодная оскомина внутри, как будто кто-то нечаянно разбил там пустой кувшин. А как ему хотелось в этот час, чтобы так неожиданно здесь оказалась Дарья. И пусть она вновь будет плести какую-то ахинею про литературу тридцатых годов прошлого века или убеждать его в том, что Гёте при жизни все-таки был больше прагматиком и вольнодумцем, чем кажущимся архаичным лириком. И более того, пусть их окружали бы еще тридцать зануд в очках с толстой роговой оправой, и каждый бы бубнил без умолку о своем, наплевать, только бы видеть ее милую улыбку. Да и черт бы с ними со всеми, лишь бы ее глаза в эту минуту были рядом. Этот взгляд он мог променять на любой, даже самый скучный вечер, от которого потом хочется напиться в хлам.

Но, отставим романтику, и перейдем к делам насущным и более важным.

Вот уже четвертый час Семенов сидел перед ноутбуком, скрупулезно занося полученные в ходе расследования данные в свой личный отчет. Перед этим он приколол к противоположной стене фотографии убитых девочек, условно разместив их по сторонам квадрата, так что в центре его оказался большой вопросительный знак. Он символизировал нечто, объединяющее их всех, то, что могло бы натолкнуть его на мысль, где может скрываться зверь. Но на этот счет у Семенова были лишь предположения. Слишком мало факторов, которые могли бы более детально обрисовать картину поведения маньяка, его интеграл, его цель.

«Дело Љ001716-С. Семенов. Личный отчет.»