Налара

Скрипач оказался прав — хоть Ниод и был построен возле Налары, картину здесь продать было абсолютно некому. Отен потеряно толкался среди людей, зазывных окликов, длинных столов с овощами и мясом, запахов лечебных трав и листьев дерева снов. В конце концов возле навеса, хозяин которого сидел на земле и продавал разноцветные жемчужные бусы, рассыпанные по пёстрой скатерти, он наткнулся на седеющего, лысеющего и явно нездешнего господина в богатой одежде, и показал ему свою картину. Торговец драгоценностями, заметив её, расхохотался, а вот господин благосклонно улыбнулся и вручил Оттену кожаный мешочек с серебром. Это позволило Оттену немного смириться с отвратительной сутью Ниода и даже расправить плечи. Если б картину продать не удалось, ему пришлось бы занять на площади место рядом со скрипачом и рисовать портреты для богатых прохожих(которых здесь почти не было), а на завтрак есть такую же серо-коричневую гадость.

Повесив мешочек на шею, Оттен направился обратно в гостиницу, ломая голову над тем, как спасти несчастную девочку. Если бы его учитель, или кто-нибудь старший, был здесь, он мог бы заявить о правах Семьи, но путешествие до Тонтрэ и обратно было слишком долгим, и позорно было возвращаться без картины. Можно было попробовать украсть эту девочку, но кто знает, что могло прийти в голову жителям этого отвратительного города?

Надежда вновь обрести вдохновение рассеивалась, как дым, а выпитое вчера вино отзывалось головной болью, бордовой и тяжёлой.

— О, вот и ты!

Оттен чуть не споткнулся. Она вынырнула из толпы так внезапно, что он поперхнулся дыханием. В утреннем свете она казалась младше, светлее и тоньше — мягкие бледные губы, впалые щёки, и глаза, сияющие, как в лихорадке, как синий лёд на солнце.

— Ты меня искала? Кто ты?

Она рассмеялась. В руке у неё была большая корзина — разноцветные яблоки, свёртки в промасленной бумаге, сочные стебли, узкая бытыль какого-то тёмного масла…

— Ты знаешь, кто я, — она посмотрела на него лукаво, затем вскинула руки над головой — корзина съехла к плечу — и постучала кулаками друг о друга, изображая знакомый мотив, — вчера я танцевала, а ты за мной следил.

Сегодня на ней был длинный голубой сарафан с алым узором у подола, и на шее такая же алая лента в цвет.

Она что-то сделала с волосами, — понял Оттен, — вчера были длинные…

— Виноват, — он нервно засмеялся, — ты очень красивая, — она нахмурилась, — и танцуешь очень красиво.

— Вот значит как?…

Люди, толпившиеся вокруг, то и дело толкали их, и Оттен думал о том, что наверняка она злится, что сейчас убежит, растворится в толпе так же внезапно, как появилась, и он не сумеет её спасти, и никогда больше не увидит… Девочка достала из корзины яблоко, подбросила и поймала, затем с хрустом впилась в него зубами.

— Меня зовут Кам, — яблочный сок был у неё на губах.

— Кам — это Камриа? — он улыбнулся, — Как звезда, утонувшая в реке?

— Нет, Канритам. Как синий бриллиант.

— Канритам — это не имя.

— А вот и имя, — голос её зазвенел, кто-то из прохожих замедлил шаг, изумлённо глядя на неё, и она заговорила тише, — так меня зовут. Ты ведь художник, да?

— Да. Я из Тонтрэ, меня зовут…

— Оттэн, — отмахнулась она, — я знаю. Хочешь меня нарисовать?

Оттен вновь поперхнулся дыханием.

— Конечно. Ты очень кра…

Она отрицательно замотала головой, не желая слушать, и, зажмурившись, выпалила:

— Тогда увези меня отсюда, — она смотрела на него своими сияющими колючими глазами, расправив плечи, и губы у неё были ещё влажные от яблока, и Оттен чувствовал восхитительное вдохновение, она была как источник

Да, да, я увезу тебя

— Сейчас?… — в горле у него пересохло.

— А ты можешь сейчас?… — он тянул с ответом, чтобы запомнить этот взгляд, выжидающий и полный надежды.

— Нет, прямо сейчас не могу, но…

Она отступила на шаг, издав то ли вопль, то ли рык.

— Приходи ко мне вечером, и мы уедем вместе, — быстро заговорил Оттен, — Я знаю, что здесь с тобой хотят сделать, я тебе помогу, только…

Она швырнула в него яблоком — Оттен успел поймать его на лету — и убежала. Яблоко было ужасно кислое, несмотря на свой соблазнительно алый цвет.

Если ты придёшь, — мысленно закончил фразу Оттен, — я тебя увезу, а если нет… мне не нужно твоё разрешение, чтобы рисовать.

Во сне она плыла по небу, прижимаясь спиной к спине какого-то огромного животного, и смотрела, как извивается внизу Налара. Чем старше и шире становилась река, тем ближе города подступали к её берегам, тем они становились больше и ярче. В реке отражались рассветы и звёзды, а её течение, всё более властное, увлекало за собой душу. Во сне река не была чёрной и страшной, Кам раскинула руки, чтобы её обнять, попыталась сделать шаг-выдох, как в танце — и сорвалась вниз. Вдохнуть она смогла, только проснувшись, и, по привычке поспешно спрыгнув с постели. Нужно было выйти из дома до того, как Этейла закончит накручивать свои тусклые серые волосы в высокую причёску — это тоже была ежедневная привычка.