Наперекосяк

— Молли, — вновь попытался остановить её рассуждения Шерлок, не отвлекаясь от работы.

— Ты грустный, когда думаешь, что он тебя не видит, — Шерлок удивлённо поднял голову от микроскопа и посмотрел на девушку, которая в свою очередь смотрела на Джона. — Что-то не так, только не говори, что нет. Я знаю, что значит быть грустным, когда думаешь, что тебя никто не видит.

Молли на самом деле не понаслышке знала об этом. И не только из-за отца. Вот уже много месяцев она сама так жила. На людях она оставалась такой же Молли Хупер, как и всегда, а когда оставалась одна, ну или в обществе Тоби, она страдала. Да, со временем боль притупилась, но не ушла совсем. И Молли знала — эта боль не уйдёт. Джим показал ей за время их краткого псевдоромана, что такое любовь, а не влюблённость. И это чувство осталось с ней навсегда несмотря ни на что.

— Ты же меня видишь, — отвлёк её от собственных размышлений Шерлок.

— Я не в счёт. Я к тому, что если я могу что-то сделать, всё что ты скажешь, не знаю, всё что нужно… — дальше её мысли стали путаться, она стала бормотать бессмыслицу о том, что готова помочь и, окончательно смутившись, ретировалась под предлогом купить ещё чипсов.

Джим дёрнулся от двух подряд громких сигналов мобильного, оповещающих о полученных сообщениях.

«Приходи поиграть. На крыше Бартса. ШХ»

«P.S. У меня есть кое-что твоё, что ты хотел бы вернуть»

Он улыбнулся. Ну вот, Шерлок сам дошёл до этого. Правда, кажется, он всё-таки на этот раз ошибся. Видимо под «кое-чем» он имел в виду компьютерный код, позволяющий взломать что угодно. Код, которого не существовало.

Спектакль подходил к концу. Последний акт они будут играть на крыше больницы, где работала Молли.

И почему он сейчас вспомнил о ней? Да потому, что она была в списке потенциальных жертв. И Джим за неё боялся. Он впервые в жизни боялся за другого человека. Да вообще за кого-либо. О себе ведь он не переживал и был готов на любой риск. Но вот Молли… Она что-то изменила в нём, даже не подозревая об этом. Маленькая мышка Молли, которая была такой храброй, не заслуживала быть живой мишенью из-за какого-то зарвавшегося детектива-любителя.

Джим набрал номер одного из своих киллеров.

— Цель можно не вести. Ты свободен. Аванс можешь оставить себе, — последовательно, рублеными фразами произнёс он и сбросил вызов. И тут же почувствовал, что ему стало легче дышать.

И вот он на крыше. Вот появляется Шерлок. И сначала они просто говорят. Красуются друг перед другом. Такие гениальные. Такие разные, такие похожие… Джим испытывает восторг, от того что прославленный консультирующий детектив Шерлок Холмс не смог до конца раскусить его планы и не понял, что ключа от всех дверей нет. Но восторг сменяется тревогой, когда он понимает, что случайно сам себя загнал в угол одной фразой.

— Убийц остановит только твой прыжок с крыши. Я точно этого делать не буду, — произносит Джим, когда Шерлок уже стоит на краю.

А невыносимый гений, получив свою последнюю минуту, понимает, что это означает: кроме его самоубийства остановить киллеров может также приказ Мориарти. Остаётся только найти способ воздействия, чтобы спасти Джона, миссис Хадсон и Лестрейда. И Шерлок снова начинает говорить, искать возможность заставить Джима снять цели.

В этот момент Джим понимает, что им придётся уйти вместе. Если он хочет уничтожить Шерлока, а он хочет, надо не дать ему ни единого шанса. В конце концов, поодиночке они ничего не стоят, они ведь зеркальные отражения друг друга. И возможности каждого могли сверкать всеми гранями, лишь отражаясь от талантов другого.

И вот, когда Шерлок меньше всего этого ждёт, Джим достаёт из пальто пистолет и, не раздумывая, стреляет. Себе в рот. И оседает…

Последней мыслью, промелькнувшей в его голове за секунду до выстрела, было «Я оставил только три мишени. Правильно. Так спокойнее. За неё».

В морг внесли носилки с телом Шерлока. Молли была к этому готова и всё же она была в ужасе: видеть в таком состоянии человека, которого хорошо знала, было странно и страшно. Точнее не его, но сходство было поразительным. Она стояла в ступоре некоторое время, вплоть до тех пор, пока врачи и санитары не ушли. И Молли принялась за работу. Нужно было составить ложное заключение.

Дверь открылась очень тихо, и на пороге морга появился Шерлок. На это раз живой. Как две капли воды похожий на лежащего на столе для аутопсии.

— Спасибо, Молли. За всё, — тихо сказал он.

— Пожалуйста. Я же говорила, что готова помочь… В чём угодно.

— На самом деле, я пришёл попрощаться. Мне надо исчезнуть на некоторое время. Разобраться со всем, подождать, пока шумиха уляжется.

— Да… Я понимаю, — она и правда понимала, что так нужно, но в этом было что-то противоестественное.

— Спасибо, — это было необычно, второй раз за две минуты слышать слово «спасибо» от Холмса, но как выяснилось, это был сущий пустяк.