Старуха‑мать ругала мальчишку, чтоб он не ходил на реку купаться: «Ну, курвин сын, смотри, коль утонешь, так и домой не ходи!»
34 мин, 49 сек 415
* * *
Два солдата шли домой на побывку; шли, шли – дело‑то было зимою – и набрели на мерзлого человека. Один говорит: «Вот беда!» Другой ему:«Что за беда? Это бог клад дает!» Отрубил у мертвого ногу и положил ее в ранец со всем с сапогом. Пришли они в большое село, сговорились промежду себя и выпросились один у богатого мужика на ночь, другой – у его соседа. Тот, что ночевал у богатого мужика, собрался рано‑рано, только светать начинало, подбросил на полати отрубленную ногу и ушел потихоньку. Погодя немного приходит его товарищ, стучится в избу и кричит:«Вставай! Солдату долго спать не приходится; пора в поход идти». – «Да его здесь нету, – говорит хозяйка, – видно спозаранку ушел». – «Вот те на, что выдумала, как же он про меня‑то забыл?» Тотчас вошел солдат в избу, бросился на полати, искал‑искал и нашел отрубленную ногу, вытащил ее.«А это что?»– говорит. Хозяин с хозяйкою перепугались:«Батюшка! Знать не знаем, ведать не ведаем; ни душою, ни телом не виноваты». – «Врете вы, воры! Польстились на солдатские деньги, да и зарезали: вот так‑то вы нашего брата прохожего обираете да свои карманы набиваете – с того и богатеете! Да что с вами много разговаривать! Пойду к сотскому и заявлю; пускай это дело суд разбирает». Мужик чуть не в ноги кланяется солдату: «Служивый! Батюшка! Нельзя ли как помириться?» Принес ему штоф водки, потчует, а сам все упрашивает. Солдат как выпил, еще пуще зашумел.«Не погуби, родимый! – просит мужик. – Хочешь полсотни взять?»–«Как бы не так! С убитого ты, чай, целую тысячу заграбил; давай пятьсот, в убытке не будешь! Коли дашь – все шито да крыто, а не дашь – на себя пеняй!» Нечего делать, заплатил ему мужик пятьсот рублев.«Давай еще на придачу лошадь с телегой». Мужик и на том не постоял. Вот солдат сел в повозку и поехал в путь‑дорогу; нагнал своего товарища, что вперед‑то ушел, и говорит: «Здорово, земляк! Не подвезти ли?»–«Что, как дело?»–«Да ведь я ж тебе говорил, что бог клад дает».
* * *
Сидели старик со старухою на печи. Старуха смотрит в окошечко на поле и говорит: «Что, старик, кабы был у нас сынок Иванушка, да была дочка Аленушка, вот бы сынок вспахал тут да посеял хлеба, хлеб‑то бы вырос, а дочка сжала; нарастила бы я солоду, наварила бы пива, всю родню свою созвала бы, а твоих не позвала б!»–«Нет, моих позови, а своих не надо!»– говорит старик.«Нет, своих позову, а твоих не надо!» Старик вскочил и ну таскать старуху за косу; таскал‑таскал и с печи столкнул.
Старик поехал в лес за дровами, а старуха бежать собралась; напекла пирогов да хлебов, уложила в большой мешок и пошла к соседке прощаться. Узнал как‑то про это старик, воротился домой, повынул из мешка все, что баба на дорогу заготовила, отнес пироги да хлебы в клеть, а сам сел в мешок. Старуха пришла домой, подняла мешок на спину и ударилась в беги. Сделала верст пять или шесть, остановилась и говорит: «Сесть было на пенек, съесть было пирожок!» А старик из мешка кричит:«Вижу‑вижу, слышу‑слышу!»–«Ах, проклятый, он, пожалуй, догонит!»– думает старуха и пустилась дальше. Опять верст шесть отошла и говорит:«Сесть было на пенек, съесть было пирожок!»–«Вижу‑вижу, слышу‑слышу!»– кричит старик. Она опять бежать; много верст отсчитала и так‑то приустала, не пивши, не евши, что и сил больше не хватает.«Что будет – не будет, остановлюся здесь, – думает старуха, – отдохну маленько да закушу». Глядь – а в мешке‑то муж. Взмолилась старуха старику: «Батюшка, помилуй! Николи вперед не стану бегать». Старик ее простил, и пошли вместе домой.
* * *
Бедный мужик, идучи по чистому полю, увидал под кустом зайца, обрадовался и говорит: «Вот когда заживу домкомто! Возьму этого зайца, убью плетью да продам за четыре алтына, на те деньги куплю свинушку, она принесет мне двенадцать поросеночков; поросятки вырастут, принесут еще по двенадцати; я всех приколю, амбар мяса накоплю; мясо продам, а на денежки дом заведу да сам оженюсь; жена‑то родит мне двух сыновей Ваську да Ваньку. Детки станут пашню пахать, а я буду под окном сидеть да порядки давать: эй вы, ребятки, крикну, Васька да Ванька, шибко людей на работу не туганьте, видно, сами бедно не живали!» Да так‑то громко крикнул мужик, что заяц испугался и убежал, а дом со всем богатством, с женой и с детьми пропал!
* * *
Мужик стащил в лавке куль пшеничной муки; захотелось к празднику гостей зазвать, пирогами попотчевать. Принес домой муку, да и задумался: «Жена! – говорит он своей бабе. – Муки‑то я украл, да боюсь – узнают, спросят: отколь ты взял такую белую муку?»–«Не кручинься, мой кормилец, я испеку из нее такие пироги, что гости ни за что не отличат от аржаных».
* * *
«Куда, добрый человек, идешь?»–«Да вон в соседнюю деревню». – «Что ж, там родня у тебя?»–«Да из нашей деревни отдана туда девка замуж». – «Так зачем же ты идешь?»–«Да либо пива напиться, либо подраться».
* * *
Два солдата шли домой на побывку; шли, шли – дело‑то было зимою – и набрели на мерзлого человека. Один говорит: «Вот беда!» Другой ему:«Что за беда? Это бог клад дает!» Отрубил у мертвого ногу и положил ее в ранец со всем с сапогом. Пришли они в большое село, сговорились промежду себя и выпросились один у богатого мужика на ночь, другой – у его соседа. Тот, что ночевал у богатого мужика, собрался рано‑рано, только светать начинало, подбросил на полати отрубленную ногу и ушел потихоньку. Погодя немного приходит его товарищ, стучится в избу и кричит:«Вставай! Солдату долго спать не приходится; пора в поход идти». – «Да его здесь нету, – говорит хозяйка, – видно спозаранку ушел». – «Вот те на, что выдумала, как же он про меня‑то забыл?» Тотчас вошел солдат в избу, бросился на полати, искал‑искал и нашел отрубленную ногу, вытащил ее.«А это что?»– говорит. Хозяин с хозяйкою перепугались:«Батюшка! Знать не знаем, ведать не ведаем; ни душою, ни телом не виноваты». – «Врете вы, воры! Польстились на солдатские деньги, да и зарезали: вот так‑то вы нашего брата прохожего обираете да свои карманы набиваете – с того и богатеете! Да что с вами много разговаривать! Пойду к сотскому и заявлю; пускай это дело суд разбирает». Мужик чуть не в ноги кланяется солдату: «Служивый! Батюшка! Нельзя ли как помириться?» Принес ему штоф водки, потчует, а сам все упрашивает. Солдат как выпил, еще пуще зашумел.«Не погуби, родимый! – просит мужик. – Хочешь полсотни взять?»–«Как бы не так! С убитого ты, чай, целую тысячу заграбил; давай пятьсот, в убытке не будешь! Коли дашь – все шито да крыто, а не дашь – на себя пеняй!» Нечего делать, заплатил ему мужик пятьсот рублев.«Давай еще на придачу лошадь с телегой». Мужик и на том не постоял. Вот солдат сел в повозку и поехал в путь‑дорогу; нагнал своего товарища, что вперед‑то ушел, и говорит: «Здорово, земляк! Не подвезти ли?»–«Что, как дело?»–«Да ведь я ж тебе говорил, что бог клад дает».
* * *
Сидели старик со старухою на печи. Старуха смотрит в окошечко на поле и говорит: «Что, старик, кабы был у нас сынок Иванушка, да была дочка Аленушка, вот бы сынок вспахал тут да посеял хлеба, хлеб‑то бы вырос, а дочка сжала; нарастила бы я солоду, наварила бы пива, всю родню свою созвала бы, а твоих не позвала б!»–«Нет, моих позови, а своих не надо!»– говорит старик.«Нет, своих позову, а твоих не надо!» Старик вскочил и ну таскать старуху за косу; таскал‑таскал и с печи столкнул.
Старик поехал в лес за дровами, а старуха бежать собралась; напекла пирогов да хлебов, уложила в большой мешок и пошла к соседке прощаться. Узнал как‑то про это старик, воротился домой, повынул из мешка все, что баба на дорогу заготовила, отнес пироги да хлебы в клеть, а сам сел в мешок. Старуха пришла домой, подняла мешок на спину и ударилась в беги. Сделала верст пять или шесть, остановилась и говорит: «Сесть было на пенек, съесть было пирожок!» А старик из мешка кричит:«Вижу‑вижу, слышу‑слышу!»–«Ах, проклятый, он, пожалуй, догонит!»– думает старуха и пустилась дальше. Опять верст шесть отошла и говорит:«Сесть было на пенек, съесть было пирожок!»–«Вижу‑вижу, слышу‑слышу!»– кричит старик. Она опять бежать; много верст отсчитала и так‑то приустала, не пивши, не евши, что и сил больше не хватает.«Что будет – не будет, остановлюся здесь, – думает старуха, – отдохну маленько да закушу». Глядь – а в мешке‑то муж. Взмолилась старуха старику: «Батюшка, помилуй! Николи вперед не стану бегать». Старик ее простил, и пошли вместе домой.
* * *
Бедный мужик, идучи по чистому полю, увидал под кустом зайца, обрадовался и говорит: «Вот когда заживу домкомто! Возьму этого зайца, убью плетью да продам за четыре алтына, на те деньги куплю свинушку, она принесет мне двенадцать поросеночков; поросятки вырастут, принесут еще по двенадцати; я всех приколю, амбар мяса накоплю; мясо продам, а на денежки дом заведу да сам оженюсь; жена‑то родит мне двух сыновей Ваську да Ваньку. Детки станут пашню пахать, а я буду под окном сидеть да порядки давать: эй вы, ребятки, крикну, Васька да Ванька, шибко людей на работу не туганьте, видно, сами бедно не живали!» Да так‑то громко крикнул мужик, что заяц испугался и убежал, а дом со всем богатством, с женой и с детьми пропал!
* * *
Мужик стащил в лавке куль пшеничной муки; захотелось к празднику гостей зазвать, пирогами попотчевать. Принес домой муку, да и задумался: «Жена! – говорит он своей бабе. – Муки‑то я украл, да боюсь – узнают, спросят: отколь ты взял такую белую муку?»–«Не кручинься, мой кормилец, я испеку из нее такие пироги, что гости ни за что не отличат от аржаных».
* * *
«Куда, добрый человек, идешь?»–«Да вон в соседнюю деревню». – «Что ж, там родня у тебя?»–«Да из нашей деревни отдана туда девка замуж». – «Так зачем же ты идешь?»–«Да либо пива напиться, либо подраться».
* * *
Страница 6 из 10
