Наша простая странная жизнь

— Мелкий… — шепчет Кирилл, касаясь губами шеи.

Кто бы мог подумать, что, раньше такое ненавистное, прозвище станет чем-то настолько возбуждающим из его уст. От удовольствия я начинаю неконтролируемо дрожать. Меня переполняет сейчас нежность… к этому наглому идиоту, который с такой невесомостью ведёт руками по моей спине, словно я хрустальный.

— Я люблю тебя, — всхлипываю, когда Кир находит наиболее чувствительное местечко за ухом.

— Что? — бархатно шепчет брат, стягивая с моих плеч куртку.

— Люблю тебя, — громче срывается с губ, когда он прикусывает возбуждённый сосок через ткань рубашки.

— Не слышу, — довольно улыбается, гад такой.

Моё следующее «Люблю!» разлетается по квартире и отскакивает от стен эхом, когда ладонь Кирилла ложится на мою ширинку и начинает медленно поглаживать.

Кажется, в комнату меня донесли на руках, как распоследнюю принцессу. Кажется, я рвался раздеть Кира, и у меня даже почти получилось.

Всё было так смутно и размазано, что вспоминалось потом с большим трудом.

Горячие влажные губы на моём до предела возбуждённом члене. Лёгкие и чуть ощутимые ласки, будто прикосновение ветра. Жаркое движение внутри, выбивая остатки воздуха в лёгких и дарящие такое наслаждение, что хотелось кричать.

Кажется, я не сдерживался в этом желании.

Хорошо… так хорошо… хочу, что бы всегда было так.

Он везде. Мой любимый мужчина. Мой друг, мой брат, мой любовник. Самый замечательный… самый нужный… он как необъятная Вселенная, в которой я теряюсь.

Цепляюсь пальцами за широкие плечи, когда он глубокими толчками заполняет меня.

И срываюсь в сладкую темноту, когда наслаждение скручивает всё внутри, покалывая тонкими иголочками вдоль позвоночника. А Кира тут же следует за мной…

Кирилл.

Я просыпаюсь от какого-то шебуршания за дверью. Сон сходит медленно, нехотя. Тепло рядом спящего Игоря вовсе настаивает на том, чтобы продолжить спать и видеть сладкие сны. Как же приятно держать его в своих объятиях.

Игорь глубоко вздыхает во сне, жмётся ближе, прячась лицом на моей груди. Глупый ревнивый мальчишка… как ты мог подумать, что я променяю тебя на какую-то там Аню? Улыбаюсь, провожу пальцами по тёплой от сна щеке.

Возня в коридоре становиться громче. Слышу какие-то странные звуки, но вставать, что бы проверить, что за мышь не даёт мне спокойно отдыхать, не хочу. Боюсь разбудить брата. Он так сладко сопит, что было бы просто непростительно разрушить такой крепкий сон.

Впрочем, Игорь через минут пять сам позволяет мне выкарабкаться из постели, поворачиваясь на другой бок и обнимая одеяло, как маленький. Как же его вырубает после секса… потом не добудишься. Я улыбаюсь тепло, и целую обнажённую спину.

И снова какая-то напрягающая возня и тихое «ой!».

Замираю, стараясь не паниковать. Если это то, о чём я думаю…

Мышей оказывается трое. Женского пола и разного возраста. Мама, Света и Анька испуганно шарахнулись в сторону, когда я резко открыл дверь комнаты и воззрился на них строго.

— Ну и что мы тут шпионим?! — громким шёпотом, чтобы не разбудить Игоря.

— А что нельзя?! — вызывающе вскинула голову моя несостоявшаяся невеста.

Мама со Светой как-то пристыжено молчали. Я решил, что если огребать, так одному. Буду брать всю вину на себя, дескать, я, змей-искуситель, совратил собственного брата…

— Пошли на кухню, — проворчал тихо, прикрывая за собой дверь.

Они расселись за столом, я замер у окна.

— Ну что, можете начинать свои обличающие речи, орать, что я мерзкий педик и прочее… — милостиво позволил я.

— Зачем? — мама. Голос искренне удивлённый.

Я недоверчиво покосился на неё:

— А что, нет?

— Ты — мой сын, — она пожала плечами и неуверенно улыбнулась.

— И мне почти родной, — подхватила Света, вздыхая. — А то, что тебе Игорь нравится, я давно догадалась.

— Да трудно было не догадаться! — фыркнула Аня, — Весь универ, по-моему, знает, что Алмазов влюблён в Шитова по уши, а тот всё строит из себя Снежную Королеву.

— Я тоже знала, — подтвердила мама.

Наверное, я смотрел на них, как на сошедших с Олимпа богинь. Вот так спокойно принимать чувства двух парней. Мало того — братьев!

— Я, конечно, не очень одобряю, — Света нервно кусала губу. — Но вы уже взрослые… и к тому же Игорь вряд ли отступит.

— Это точно, — прозвучал сонный голос из коридора и в кухню, шлёпая босыми ногами, вошёл обсуждаемый субъект. Быстро разобравшись, что геев тут не сжигают на костре, а, кажется, наоборот, поддерживают, хоть весьма неуверенно, брат подошёл сразу ко мне и уткнулся носом в шею. Закрыл глаза, словно явился к нам досыпать.

— Ушёл и бросил меня, — шепнул тихо. — Не выйдет взять всё на себя.

— Я и не собирался, — соврал я, правда, несколько смущённо. Взъерошил его волосы и перевёл взгляд на благоговейно замерших и не дышащих дам.

— И давно вы…? — поинтересовалась мама.

— Нет. Этот идиот только недавно решил мне сказать, что любит, — доверительно сообщил Игорь.

Я только диву давался. Ведь он так боялся того, что о нас узнают! А сейчас ведёт себя, как ни в чём не бывало!