Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
333 мин, 59 сек 15127
Времени на то, чтобы проверять и перепроверять полученную ее людьми сыворотку, не было. Не было его и для того, чтобы получить требуемые разрешения и согласие бесчисленных лиц и организаций, даже от ближайших родственников Леонарда. По мнению невропатолога, Леонард сможет продержаться еще не более часа.
— Но препарат может его и убить, — догадавшись, какая в ней происходит борьба, предостерег Кендру Марк Уильямс, когда они снова остались одни.
— Он и без того умирает, Марк. А нам необходимо испытать сыворотку… Ведь остальные, остальные просто мумии какие-то. Они уже сдались. Леонард же, по крайней мере, хочет жить и еще борется.
— Я лично никогда не вводил человеку такую дозу стимуляторов, — осторожно заметил Марк.
— И не будете. Это сделаю я.
— Но, доктор Клайн… — запротестовал было Марк.
Но Кендра уже надевала защитный костюм, без которого входить в изолятор запрещалось.
— Да неужели вы сами не понимаете, Марк? У нас просто нет выбора. В городе уже тысячи людей, находящихся в том же состоянии, что и Леонард. Надо что-то делать.
— По крайней мере, следовало бы заручиться разрешением эпидемиологического центра, — посоветовал Марк.
— Да они же понятия не имеют, с чем мы здесь столкнулись.
Отправленные нами материалы совсем сбили их с толку.
— Тогда, может, посоветуемся с Джеймсом Натаном? — Ладно, будь по-вашему. Попробуйте дозвониться до него, Марк, не теряйте времени.
— Но вы ведь меня дождетесь? — попросил Кендру Марк и поспешил через холл к телефону.
Ждать Марка она не стала. Закончив с переодеванием, Кендра наполнила шприц сывороткой и по внутренней связи попросила дежурную бригаду, следившую за мониторами, открыть тамбур. Войдя в него, она выждала несколько минут, пока специальной обработкой уничтожались могущие оказаться на ней микробы, а затем открыла последнюю стеклянную дверь и направилась к неподвижно лежащему Леонарду.
— Ну, как дела у доктора Леонарда, Энн? — поинтересовалась она у своей помощницы, наблюдавшей показания приборов.
— Ничего нового… Все по-прежнему, доктор. Кендра машинально кивнула за толстым стеклом маски, закрывавшей ее лицо вплоть до плотно обтягивающего голову капюшона. Она приближалась к Леонарду, пряча от окружающих шприц в опущенной вдоль тела руке. На память ей вдруг пришли слова Штрауда, которому она позвонила в Музей древностей за несколько минут до разговора с Марком.
— У Леонарда в городе есть кто-нибудь из близких? — спросила она Штрауда.
После долгой паузы Штрауд дрогнувшим голосом проговорил: — О, Боже, нет… Неужели мы его потеряли? — Нет, нет… Не в этом дело…
— Еще нет, хотите сказать? — Я просто хотела узнать, есть ли у него кто-нибудь из близких, кто…
— Виш вот говорит мне, что у Леонарда никого нет.
— Пока он держится… Борется из последних сил. — Кендра вкратце рассказала Штрауду об отмеченных на электрокардиограмме изменениях.
— С виду он кажется хрупким, но разум и дух у него необыкновенной силы, — заметил Штрауд.
— В нашем случае это может оказаться решающим фактором.
— Вы что-то хотите мне сказать, доктор? — насторожился Штрауд.
— Да нет… В общем нет, ничего.
— Чувствую, вы что-то пытаетесь мне сказать, — упорствовал он.
— Правда, ничего… Просто подумалось…
— Леонард достоин любого риска, доктор Клайн. Он нужен нам, и я знаю, что, если бы он мог говорить, он потребовал бы от вас использовать все возможные шансы.
— Вы ничего не понимаете… Нет, этого я не могу! На этой фразе Кендра, словно испугавшись самой себя, бросила тогда трубку. А сейчас стоит над беспомощным телом человека, некогда полным жизни.
Дрожащей рукой она подняла шприц. Глубоко вздохнула, пытаясь унять колотившую ее дрожь. И в этот момент ее отвлек громкий голос Марка, заставив обернуться к уставившимся на нее во все глаза людям за стеклянной дверью: — Доктор Клайн! Будем делать все, как следует в нормальной обстановке. Натан ввел военное положение, просил передать, что городские власти берут па себя всю ответственность за любые эксперименты, которые мы пожелаем здесь проводить.
Впервые с той минуты, когда она приняла решение и начала одевать защитный костюм, Кендра вздохнула легко и свободно, напрягшиеся до онемения мышцы расслабились.
— Слава Богу! — воскликнула она.
— Богу-богу-богу-богу-богу-богу! — — забубнил один из коматозных пациентов, поднимаясь с койки и срывая оплетавшие его тело трубки и провода. Уставив на Кендру жуткие белки закатившихся под лоб глаз, он судорожными шагами направился к Кендре.
— Уходите, доктор Клайн! Быстро! — донеслись до нее из-за двери всполошенные крики.
Кендра попятилась к двери, не оборачиваясь, толкнула ее рукой, а перешедший на бег зомби вдруг резко остановился у тела Леонарда и упал на него грудью, словно защищая от нее.
Уже из-за двери Кендра увидела, как, дернувшись несколько раз, зомби сполз на пол, Леопард же оставался на койке в полной неподвижности. Зубчики на его электрокардиограмме становились все ниже и слабее.
— Но препарат может его и убить, — догадавшись, какая в ней происходит борьба, предостерег Кендру Марк Уильямс, когда они снова остались одни.
— Он и без того умирает, Марк. А нам необходимо испытать сыворотку… Ведь остальные, остальные просто мумии какие-то. Они уже сдались. Леонард же, по крайней мере, хочет жить и еще борется.
— Я лично никогда не вводил человеку такую дозу стимуляторов, — осторожно заметил Марк.
— И не будете. Это сделаю я.
— Но, доктор Клайн… — запротестовал было Марк.
Но Кендра уже надевала защитный костюм, без которого входить в изолятор запрещалось.
— Да неужели вы сами не понимаете, Марк? У нас просто нет выбора. В городе уже тысячи людей, находящихся в том же состоянии, что и Леонард. Надо что-то делать.
— По крайней мере, следовало бы заручиться разрешением эпидемиологического центра, — посоветовал Марк.
— Да они же понятия не имеют, с чем мы здесь столкнулись.
Отправленные нами материалы совсем сбили их с толку.
— Тогда, может, посоветуемся с Джеймсом Натаном? — Ладно, будь по-вашему. Попробуйте дозвониться до него, Марк, не теряйте времени.
— Но вы ведь меня дождетесь? — попросил Кендру Марк и поспешил через холл к телефону.
Ждать Марка она не стала. Закончив с переодеванием, Кендра наполнила шприц сывороткой и по внутренней связи попросила дежурную бригаду, следившую за мониторами, открыть тамбур. Войдя в него, она выждала несколько минут, пока специальной обработкой уничтожались могущие оказаться на ней микробы, а затем открыла последнюю стеклянную дверь и направилась к неподвижно лежащему Леонарду.
— Ну, как дела у доктора Леонарда, Энн? — поинтересовалась она у своей помощницы, наблюдавшей показания приборов.
— Ничего нового… Все по-прежнему, доктор. Кендра машинально кивнула за толстым стеклом маски, закрывавшей ее лицо вплоть до плотно обтягивающего голову капюшона. Она приближалась к Леонарду, пряча от окружающих шприц в опущенной вдоль тела руке. На память ей вдруг пришли слова Штрауда, которому она позвонила в Музей древностей за несколько минут до разговора с Марком.
— У Леонарда в городе есть кто-нибудь из близких? — спросила она Штрауда.
После долгой паузы Штрауд дрогнувшим голосом проговорил: — О, Боже, нет… Неужели мы его потеряли? — Нет, нет… Не в этом дело…
— Еще нет, хотите сказать? — Я просто хотела узнать, есть ли у него кто-нибудь из близких, кто…
— Виш вот говорит мне, что у Леонарда никого нет.
— Пока он держится… Борется из последних сил. — Кендра вкратце рассказала Штрауду об отмеченных на электрокардиограмме изменениях.
— С виду он кажется хрупким, но разум и дух у него необыкновенной силы, — заметил Штрауд.
— В нашем случае это может оказаться решающим фактором.
— Вы что-то хотите мне сказать, доктор? — насторожился Штрауд.
— Да нет… В общем нет, ничего.
— Чувствую, вы что-то пытаетесь мне сказать, — упорствовал он.
— Правда, ничего… Просто подумалось…
— Леонард достоин любого риска, доктор Клайн. Он нужен нам, и я знаю, что, если бы он мог говорить, он потребовал бы от вас использовать все возможные шансы.
— Вы ничего не понимаете… Нет, этого я не могу! На этой фразе Кендра, словно испугавшись самой себя, бросила тогда трубку. А сейчас стоит над беспомощным телом человека, некогда полным жизни.
Дрожащей рукой она подняла шприц. Глубоко вздохнула, пытаясь унять колотившую ее дрожь. И в этот момент ее отвлек громкий голос Марка, заставив обернуться к уставившимся на нее во все глаза людям за стеклянной дверью: — Доктор Клайн! Будем делать все, как следует в нормальной обстановке. Натан ввел военное положение, просил передать, что городские власти берут па себя всю ответственность за любые эксперименты, которые мы пожелаем здесь проводить.
Впервые с той минуты, когда она приняла решение и начала одевать защитный костюм, Кендра вздохнула легко и свободно, напрягшиеся до онемения мышцы расслабились.
— Слава Богу! — воскликнула она.
— Богу-богу-богу-богу-богу-богу! — — забубнил один из коматозных пациентов, поднимаясь с койки и срывая оплетавшие его тело трубки и провода. Уставив на Кендру жуткие белки закатившихся под лоб глаз, он судорожными шагами направился к Кендре.
— Уходите, доктор Клайн! Быстро! — донеслись до нее из-за двери всполошенные крики.
Кендра попятилась к двери, не оборачиваясь, толкнула ее рукой, а перешедший на бег зомби вдруг резко остановился у тела Леонарда и упал на него грудью, словно защищая от нее.
Уже из-за двери Кендра увидела, как, дернувшись несколько раз, зомби сполз на пол, Леопард же оставался на койке в полной неподвижности. Зубчики на его электрокардиограмме становились все ниже и слабее.
Страница 34 из 96
