Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
333 мин, 59 сек 15130
Вишневски поднял одну из костей. Это была большеберцовая кость, на нижней части бросались в глаза уродливые наросты. Постукивая по ним пальцем, Вишневски отметил: — Весьма типично и показательно для всех костей, которые мы обнаружили на корабле. Видите следы переломов? Избитых и искалеченных людей загнали на корабль и оставили там без пищи умирать голодной смертью, поскольку их все равно предполагалось скормить этой, этому омерзительному божеству.
— Тогда эти знаки на пергаменте, похоже, обозначают цифры, число принесенных в жертву? — Когда вернется Леонард, он расшифрует эти знаки. Я лично согласился бы с вашим мнением.
— Эта, это нечто каким-то образом проникает в мозг человека, превращает его в ходячего мертвеца, заставляет покорно поклоняться себе и безропотно приносить себя на его алтарь, после чего пожирает…
— Да, насколько я понимаю. Хотя без Леонарда… Видите ли, он намного лучше разбирается в таких вещах.
— Все, доктор. Пора отдыхать. Вы и так сегодня сделали более чем достаточно.
— А все же потрясающая новость. Насчет Леонарда. Я уже боялся самого худшего.
— Да и я тоже.
— А знаете, Штрауд, я ведь видел.
— Что? — Видел его облик. Вот что лишило меня рассудка.
— Вы видели? Где, как? — Когда вы выпали из дезинфекционной камеры. И тут я увидел его. Оно улеглось рядом, нашептывая вам на ухо — невыразимо ужасное, отталкивающее создание, и я, не выдержал, во мне, что-то, сломалось.
Штрауд понял, что Виш потому и схватился за кирку, что увидел дьявола. Что Вишневски собирался убить не Штрауда, а это жуткое создание, которое как-то сумело вызвать в мозгу Виша жуткий образ, наложить его на Штрауда и вынудить замороченного археолога нанести ему смертельный удар. И если бы это удалось ему до конца, Виш убил бы Штрауда. Это нечто, вне всяких сомнений, жаждало смерти Штрауда.
Кабинет доктора Вишневски в музее на это время стал им и домом, для чего в их распоряжение были предоставлены два обитых черной кожей дивана, кофеварка, крошечный холодильник и умывальник.
Остановившись в раздумье у своего дивана, Вишневски произнес: — Если бы вы бросили меня в том застенке, Штрауд, я бы так и оставался сумасшедшим…
В этот момент зазвонил телефон. Это был Натан, которого интересовало, как идут дела. Штрауд сообщил ему о выздоровлении Леонарда, а других новостей на данный момент у них не было. Он едва успел положить трубку, как телефон вновь разразился заливистой трелью. Звонила Кендра Клайн. Голос ее звучал очень странно, в нем чувствовалась какая-то тревога и подавленность.
— Мне нужно… Я должна увидеться с вами. Сможете приехать? — А где вы? Уже почти два часа ночи…
— В больнице, у себя в лаборатории. Пожалуйста, приезжайте, очень важно и неотложно. Скорее, пожалуйста.
— Сейчас тут кое-что улажу и буду у вас, Кендра.
— Скорее, пожалуйста, скорее.
— У вас все в порядке? — Нет, не все…
— Выезжаю. Держитесь!
Штрауд торопливо сообщил Вишневски о неожиданных обстоятельствах.
— Что-нибудь неладно с Леонардом? — забеспокоился тот.
— Да нет! Она ни словом не упомянула о Леонарде. Здесь что-то совсем другое, — солгал Штрауд. Он и сам не знал, что случилось, но тревожить Вишневски не хотел. — Ложитесь спать, а я постараюсь вернуться как можно быстрее.
— За меня не волнуйтесь, Штрауд. Езжайте… Делайте все, что нужно.
— У вас за дверью охрана, так что, если вам что-нибудь понадобится, Виш…
— Поезжайте же, ради Бога, Эйб… Не тратьте время!
Штрауд молча кивнул и чуть ли не бегом бросился из кабинета, по-настоящему напуганный странным тоном, так явственно звучавшим в голосе Кендры Клайн.
В больницу Штрауд отправился на полицейском автомобиле, и когда он попросил шофера прибавить газу, тот включил сирену. Через двадцать минут после звонка Кендры он прибыл на место. Кендра ждала его в своей лаборатории, и Штрауду пришлось натянуть на себя защитный костюм. Закончив с переодеванием, он вошел в изолятор, где Кендра объяснила ему, что она подвергла исследованию образец органического вещества, исторгнутого доктором Леонардом, когда тот выходил из комы. Образец этот находился сейчас под микроскопом, и Кендра хотела, чтобы Штрауд сам взглянул на него. Выглядела она при этом очень взволнованной и возбужденной.
Штрауда страшно стеснял защитный костюм, а уж пользоваться сравнительным микроскопом, когда лицо закрывает маска из толстенного стекла, оказалось делом и вовсе не легким. Тем не менее Штрауд разглядел в обоих окулярах мельтешение необыкновенно кипучей жизни, но ничего особенного не заметил. Он поднял голову от прибора и осторожно спросил: — Ну и что? На что я смотрю-то? — Неужели вы не видите это, этих? — Вижу. Самые обыкновенные бактерии, одноклеточные животные организмы. С чего вы так расстроились? — Какого черта! — Она отодвинула Штрауда от микроскопа и приникла к окулярам. — Как же вы не увидели все эти души? Вы же, говорят, провидец, предсказатель, гениальный парапсихолог, доктор Штрауд. И не видите того, что у вас прямо перед глазами?
Кендра, не владея собой, перешла на истерический крик.
— Тогда эти знаки на пергаменте, похоже, обозначают цифры, число принесенных в жертву? — Когда вернется Леонард, он расшифрует эти знаки. Я лично согласился бы с вашим мнением.
— Эта, это нечто каким-то образом проникает в мозг человека, превращает его в ходячего мертвеца, заставляет покорно поклоняться себе и безропотно приносить себя на его алтарь, после чего пожирает…
— Да, насколько я понимаю. Хотя без Леонарда… Видите ли, он намного лучше разбирается в таких вещах.
— Все, доктор. Пора отдыхать. Вы и так сегодня сделали более чем достаточно.
— А все же потрясающая новость. Насчет Леонарда. Я уже боялся самого худшего.
— Да и я тоже.
— А знаете, Штрауд, я ведь видел.
— Что? — Видел его облик. Вот что лишило меня рассудка.
— Вы видели? Где, как? — Когда вы выпали из дезинфекционной камеры. И тут я увидел его. Оно улеглось рядом, нашептывая вам на ухо — невыразимо ужасное, отталкивающее создание, и я, не выдержал, во мне, что-то, сломалось.
Штрауд понял, что Виш потому и схватился за кирку, что увидел дьявола. Что Вишневски собирался убить не Штрауда, а это жуткое создание, которое как-то сумело вызвать в мозгу Виша жуткий образ, наложить его на Штрауда и вынудить замороченного археолога нанести ему смертельный удар. И если бы это удалось ему до конца, Виш убил бы Штрауда. Это нечто, вне всяких сомнений, жаждало смерти Штрауда.
Кабинет доктора Вишневски в музее на это время стал им и домом, для чего в их распоряжение были предоставлены два обитых черной кожей дивана, кофеварка, крошечный холодильник и умывальник.
Остановившись в раздумье у своего дивана, Вишневски произнес: — Если бы вы бросили меня в том застенке, Штрауд, я бы так и оставался сумасшедшим…
В этот момент зазвонил телефон. Это был Натан, которого интересовало, как идут дела. Штрауд сообщил ему о выздоровлении Леонарда, а других новостей на данный момент у них не было. Он едва успел положить трубку, как телефон вновь разразился заливистой трелью. Звонила Кендра Клайн. Голос ее звучал очень странно, в нем чувствовалась какая-то тревога и подавленность.
— Мне нужно… Я должна увидеться с вами. Сможете приехать? — А где вы? Уже почти два часа ночи…
— В больнице, у себя в лаборатории. Пожалуйста, приезжайте, очень важно и неотложно. Скорее, пожалуйста.
— Сейчас тут кое-что улажу и буду у вас, Кендра.
— Скорее, пожалуйста, скорее.
— У вас все в порядке? — Нет, не все…
— Выезжаю. Держитесь!
Штрауд торопливо сообщил Вишневски о неожиданных обстоятельствах.
— Что-нибудь неладно с Леонардом? — забеспокоился тот.
— Да нет! Она ни словом не упомянула о Леонарде. Здесь что-то совсем другое, — солгал Штрауд. Он и сам не знал, что случилось, но тревожить Вишневски не хотел. — Ложитесь спать, а я постараюсь вернуться как можно быстрее.
— За меня не волнуйтесь, Штрауд. Езжайте… Делайте все, что нужно.
— У вас за дверью охрана, так что, если вам что-нибудь понадобится, Виш…
— Поезжайте же, ради Бога, Эйб… Не тратьте время!
Штрауд молча кивнул и чуть ли не бегом бросился из кабинета, по-настоящему напуганный странным тоном, так явственно звучавшим в голосе Кендры Клайн.
В больницу Штрауд отправился на полицейском автомобиле, и когда он попросил шофера прибавить газу, тот включил сирену. Через двадцать минут после звонка Кендры он прибыл на место. Кендра ждала его в своей лаборатории, и Штрауду пришлось натянуть на себя защитный костюм. Закончив с переодеванием, он вошел в изолятор, где Кендра объяснила ему, что она подвергла исследованию образец органического вещества, исторгнутого доктором Леонардом, когда тот выходил из комы. Образец этот находился сейчас под микроскопом, и Кендра хотела, чтобы Штрауд сам взглянул на него. Выглядела она при этом очень взволнованной и возбужденной.
Штрауда страшно стеснял защитный костюм, а уж пользоваться сравнительным микроскопом, когда лицо закрывает маска из толстенного стекла, оказалось делом и вовсе не легким. Тем не менее Штрауд разглядел в обоих окулярах мельтешение необыкновенно кипучей жизни, но ничего особенного не заметил. Он поднял голову от прибора и осторожно спросил: — Ну и что? На что я смотрю-то? — Неужели вы не видите это, этих? — Вижу. Самые обыкновенные бактерии, одноклеточные животные организмы. С чего вы так расстроились? — Какого черта! — Она отодвинула Штрауда от микроскопа и приникла к окулярам. — Как же вы не увидели все эти души? Вы же, говорят, провидец, предсказатель, гениальный парапсихолог, доктор Штрауд. И не видите того, что у вас прямо перед глазами?
Кендра, не владея собой, перешла на истерический крик.
Страница 37 из 96
