Нашествие нежити

— Ах, ну да, конечно, во всем виновата Ева, — возмутилась Кендра.

— Эшруад винит только себя и слабость своего народа.

— Значит, сейчас эта штука в котловане принимает вас за Эшруада? — спросил Леонард.

— Да, и в этом наше преимущество. К тому же мы знаем имя этой мерзости и у нас есть хрустальный череп.

— Не очень-то много… — с сомнением протянул Леонард.

— Нам придется поверить, что Эшруад знает, что делает, — коротко ответил Штрауд.

— Довериться голосу из хрустального черепа, которого никто, кроме вас, не слышит? Я бы предпочла антисеротониновые препараты, если не возражаете, доктор Штрауд, — официально, почти враждебно обронила Кендра Клайн.

Штрауд твердо посмотрел ей в глаза и увидел в них откровенное смятение, неуверенность и испуг.

— Да, безусловно, — вяло согласился он с ней. — Конечно, мы должны также полагаться и на наши собственные средства… Вне всяких сомнений.

Леонард затравленно забился в угол, леденящий страх перед возвращением в котлован больно раздирал его сердце. Виш тоже явно страшился подобной перспективы, но тем не менее подошел к Леонарду и тихо, но решительно произнес: — Нам от этого никуда не спрятаться, Сэмюел… И вы это знаете.

Глава 14

Эйб Штрауд ждал их в вертолете на крыше музея. Оттуда они перелетели в больницу, где предстояло загрузить защитные костюмы, духовые ружья, стрелки и необходимые медикаменты Одному из врачей, «просто гению» по выражению Кендры, удалось приготовить противоядие в форме аэрозоли, и теперь ее спешно заправляли в баллоны распылителей, которые участники предстоящего спуска в котлован понесут на своих спинах. Все это время Штрауд не расставался с хрустальным черепом, чуть ли не ежеминутно поглядывая, не засветилась ли вновь его блестящая поверхность.

— Но как же мы пройдем сквозь армию зомби, которые только и ждут, чтобы разорвать нас на куски? — спросила его Кендра. — Ты хоть видел по телевизору видеозапись того, что произошло на этой чертовой стройке? Она провела его в холл, где на экране телевизора вновь и вновь повторялись кошмарные кадры, будто даже бездушная электроника не могла поверить в реальность сцен, которые она передавала. Общие планы, снятые с вертолета, наглядно демонстрировали масштабы постигшего город ужаса. Стадо зомби словно слилось в одного зверя, согласно и послушно действуя как множество щупалец затаившегося в его гуще отродья, щупалец, которые одновременно его и охраняли и насыщали. В полумраке оно казалось каким-то фантастическим ненасытным обжорой, разлегшимся на дне океана раскинувшим во все стороны цепкие присоски, алчущие пищи. Самое ужасающее зрелище представляли собой тела живых людей, плывущие над головами зомби от краев толпы к центру и стремительно низвергающиеся вниз, в жадное чрево исчадия ада.

— О, Господи! Пора с этим кончать! — с болью выкрикнул Штрауд, только сейчас заметив рядом с собой Леонарда и Виша, застывших в безмолвном оцепенении ужаса от мелькающих на экране телевизора страшных картин.

— Но как же мы туда пройдем? — задал Виш почти тот же самый вопрос, что и Кендра.

Леонарда же увиденное привело в такой шок, что он беспрерывно повторял невнятным шепотом: — Боже мой… Боже мой… Боже.

— Пройдем, — уверенно заявил Штрауд. — Они нас пропустят. Оно подумает, что мы явились по своей воле, а это как раз то, чего оно хочет. Оно вообразит, что мы, как в свое время Эшруад, добровольно приносим себя в жертву.

— Вы уверены? — Абсолютно, — коротко бросил Штрауд и обратился к Кендре: — Ты остаешься здесь. Тебе нет никакой не обходи…

— Ну уж нет! Я с вами, и будь что будет.

— Не вижу в этом никакого смысла, Кендра.

— Пусть останется доктор Леонард. Ему явно не по себе…

— Да, мне страшно, — перебил ее Леонард. — Но уж не настолько, чтобы я послал вас вместо себя.

— Штрауд прав. Мы трое уже сталкивались с этим отродьем. И остались невредимыми, продемонстрировав ему силу нашего духа, — вмешался Вишневски. — Повторяю, доктор Штрауд прав. Если мы хотим победить, нам нужно проявить твердость и мужество.

— Мы уже спускались в котлован. — Штрауд протянул к ней руки умоляющим жестом. — Кендра, пойми, мы уже меченые, но ты-то ведь нет. Мы просто должны вернуться на корабль. У нас нет выбора. Даже у Леонарда, если он хочет полностью и навсегда покончить с этой мерзостью и спасти от нее свою душу.

Леонард покорно кивал головой, как человек, который, получив весть о смерти сына, всем сердцем отвергает горестный факт, но умом понимает, что это уже ничему не поможет.

— Да, это так, — с трудом выговорил он наконец. — Оно было во мне и делало со мной все, что пожелает.

Леонарду вспомнилась непроглядная тьма, объявшая его душу, попавшую в когти злой силе. Ему вспомнилась бездонная бездна, куда он был низвергнут, ощущение полной беспомощности и бессилия. Как насекомое, пришпиленное булавкой к стене.

Вишневски тоже заново переживал ужас своего состояния, когда нечто закравшееся в его телесную оболочку овладело его рассудком.