Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
333 мин, 59 сек 15179
Утратив контроль над своим рассудком, Штрауд ощутил прилив знакомого беспокойства. Все эти годы он прилагал неимоверные усилия, чтобы сохранять самообладание. Его нечастые и всегда безотчетные приступы беспамятства приводили Штрауда в смятение и оставляли душевные раны. Порой ему, правда, удавалось выходить из них с проблесками новых знаний, но далеко не всегда. Эти приступы отнюдь не были психическими инструментами, которыми он мог манипулировать по своему усмотрению, большинство из них представляло собой «схватки» между его мозгом и прикрывающей его стальной пластинкой, они, как правило, следовали за какими-либо неблагоприятными отклонениями в его физическом состоянии. Он давно пришел к убеждению, что даже незначительное повышение кровяного давления, например, вызывает у него повышение внутричерепного давления — по его мнению, из-за того, что крошечная скобка в стареющем металле пластинки раздражающе вонзалась в кору мозга. Штрауду нравилось сравнивать это явление со смещенным позвоночным диском, ущемляющим нерв, только в его случае диск был рукотворный, а нерв представлял собой центральные проводящие пути к мозгу.
— Покорись мне, — услышал Штрауд повеление разверзшейся в нем черной бездны, и говорила она умиротворяющим голосом, знакомым ему с пеленок, голосом Аннаниаса, его деда. Голос этот был либо знаком, что он должен покориться, либо хитрой уловкой демона. Но где это все с ним происходит? Тело его недвижно привалилось к холодной стене туннеля, а разум улетел далеко в прошлое, за три тысячи лет отсюда, во времена безмятежного покоя, благоденствия и процветания для народа Этрурии. Повсюду слышались нежные звуки похожих на флейты инструментов, они плыли даже над шумом и гамом рыночных рядов, тянувшихся вдоль морского берега, в их сладостную мелодию гармонично вплетались звонкий перестук из лавок ремесленников и голосистая скороговорка истово торгующихся купцов Многолюдное место, бурлящее жизнью, город, что привлекал корабли со всех концов известного людям света, главная точка на земле, по которой сверяли время и от которой отсчитывали расстояние и определяли свое местоположение Над городом на высоком плато стоял массивный храм, уходящий от своего подножья спиралями сверкающего камня на высоту семидесяти футов В лучах яркого солнца он словно бы светился изнутри, как искусно обработанный лунный камень С высоты окружающих гор, нависших над храмом, он мог показаться чужестранцам, проходящим со своими караванами, крепостью, воздвигнутой для защиты города, где в узких и грязных проулках мальчишкой играл Эшруад. Эшруад родился с даром провидения, и еще в младенческом возрасте ему привиделся этот храм Но он был сыном пастуха, едва ли способным, по обычным представлениям, даже мечтать о постройке подобного сооружения, однако тем не менее он с ранних лет твердо знал, что храм будет воздвигнут и что главная роль и заслуга в этом будут принадлежать ему В юности Эшруад прилежно впитывал знания, передаваемые ему матерью и бабушкой, которые умели применять с медицинскими целями толченые минералы, высушенные корни и травы От отца же он унаследовал то, что в народе называют «третьим глазом» способность проникать мысленным взором в человеческие души и в будущее Именно таким образом он«увидел» храм на том самом месте, где он стоял сейчас, и предугадал, что займет в этом храме место кудесника и мудреца. Трудился он поначалу в полном согласии с религиозной верхушкой и использовал свои чары для исцеления страждущих и избавления от засух и саранчи.
Одеяния Эшруад носил скромные, но всегда опрятные. Молился богине исцеления, и, по мере того как его талант становился все могущественнее, его стали посещать прозрения будущего всего человечества. Прорицания Эшруада о том, что люди будут летать по воздуху во чреве огромных механических птиц, о городах, что размерами и величием затмят их священный храм, о башнях, которые пронзят небеса, и о летучих кораблях, что однажды достигнут луны и звезд, многим казались несбыточными сказочными выдумками. Убоявшись Эшруада и его предвидений, косная религиозная верхушка ополчилась на мудреца, на два лагеря раскололся и город, и весь народ.
— Покорись мне, — услышал Штрауд повеление разверзшейся в нем черной бездны, и говорила она умиротворяющим голосом, знакомым ему с пеленок, голосом Аннаниаса, его деда. Голос этот был либо знаком, что он должен покориться, либо хитрой уловкой демона. Но где это все с ним происходит? Тело его недвижно привалилось к холодной стене туннеля, а разум улетел далеко в прошлое, за три тысячи лет отсюда, во времена безмятежного покоя, благоденствия и процветания для народа Этрурии. Повсюду слышались нежные звуки похожих на флейты инструментов, они плыли даже над шумом и гамом рыночных рядов, тянувшихся вдоль морского берега, в их сладостную мелодию гармонично вплетались звонкий перестук из лавок ремесленников и голосистая скороговорка истово торгующихся купцов Многолюдное место, бурлящее жизнью, город, что привлекал корабли со всех концов известного людям света, главная точка на земле, по которой сверяли время и от которой отсчитывали расстояние и определяли свое местоположение Над городом на высоком плато стоял массивный храм, уходящий от своего подножья спиралями сверкающего камня на высоту семидесяти футов В лучах яркого солнца он словно бы светился изнутри, как искусно обработанный лунный камень С высоты окружающих гор, нависших над храмом, он мог показаться чужестранцам, проходящим со своими караванами, крепостью, воздвигнутой для защиты города, где в узких и грязных проулках мальчишкой играл Эшруад. Эшруад родился с даром провидения, и еще в младенческом возрасте ему привиделся этот храм Но он был сыном пастуха, едва ли способным, по обычным представлениям, даже мечтать о постройке подобного сооружения, однако тем не менее он с ранних лет твердо знал, что храм будет воздвигнут и что главная роль и заслуга в этом будут принадлежать ему В юности Эшруад прилежно впитывал знания, передаваемые ему матерью и бабушкой, которые умели применять с медицинскими целями толченые минералы, высушенные корни и травы От отца же он унаследовал то, что в народе называют «третьим глазом» способность проникать мысленным взором в человеческие души и в будущее Именно таким образом он«увидел» храм на том самом месте, где он стоял сейчас, и предугадал, что займет в этом храме место кудесника и мудреца. Трудился он поначалу в полном согласии с религиозной верхушкой и использовал свои чары для исцеления страждущих и избавления от засух и саранчи.
Одеяния Эшруад носил скромные, но всегда опрятные. Молился богине исцеления, и, по мере того как его талант становился все могущественнее, его стали посещать прозрения будущего всего человечества. Прорицания Эшруада о том, что люди будут летать по воздуху во чреве огромных механических птиц, о городах, что размерами и величием затмят их священный храм, о башнях, которые пронзят небеса, и о летучих кораблях, что однажды достигнут луны и звезд, многим казались несбыточными сказочными выдумками. Убоявшись Эшруада и его предвидений, косная религиозная верхушка ополчилась на мудреца, на два лагеря раскололся и город, и весь народ.
Страница 71 из 96
