Нашествие нежити

Глава 17

Возвращение из беспамятства пришло к Штрауду, будто он вырвался из гигантской черной воронки, кружившей его тело с бешеной скоростью, и через мгновение он очутился в туннеле среди своих спутников. Они хлопотали над ним, устраивая поудобнее у сырой и холодной стены. Штрауд начал часто моргать, и они все с тревогой и надеждой склонились над ним в ожидании. Он открыл глаза: они находились в том же самом месте, где он их покинул.

— Надолго я отключился? — первым делом спросил Штрауд.

— Не больше десяти минут, — успокоила его Кендра. — Как себя чувствуешь? — Спасибо, хорошо… А ты? Виш, Сэм, вы как? — Все в порядке.

Эшруад с мудрой точностью выбрал время, подумал Штрауд, глядя на корабельный корпус, на чрево отродья, на храм, ставший обителью дьявола.

— Мы связались с Натаном, — сообщила ему Кендра.

— И конечно, информировали его о моем состоянии, — упрекнул их Штрауд.

— Мы боялись, что вы опять впали в кому, Эйб, — извиняющимся тоном объяснил Виш. — Естественно, нам пришлось сказать ему.

— Ладно, давайте вызывайте его, доложите, что я уже на ногах. — С этими словами Штрауд и в самом деле поднялся на ноги, держась за стену.

— Мы так беспокоились, — призналась Кендра.

— Перепугались, — уточнил Леонард.

— Что происходит наверху? — резко меняя тему, спросил Штрауд, ему не хотелось более обсуждать свой «припадок» который остальные могли принять за проявление слабости.

— Натан говорит, что изо всех сил пытается оттянуть тот момент, когда все командование возьмут на себя военные.

— Съемочные группы Си-би-эс и Эн-би-си (Си-би-эс, Эн-би-си — сокращенные названия ведущих американских теле-радиовещательных компаний!) записали на пленку рытье туннелей, естественно, то, что смогли, — огромные груды выброшенной земли, — добавил Леонард. — Но и этого было достаточно, чтобы привести всех в ужас, Эйб… Всех. Да их и винить нельзя.

Штрауд и сам был поражен сложностью и обилием туннелей, прорытых руками легиона зомби.

Виш наконец связался с Натаном, сообщил, что со Штраудом все в порядке, просто кратковременное, недомогание, как он выразился. Штрауд включил свою рацию и проговорил в микрофон: — Комиссар, мы собираемся проникнуть через внешнюю обшивку корабля. Мы тут столкнулись, с препятствиями.

— Вас понял, Штрауд. Поторопитесь. У нас наверху народ теряет терпение.

— Мы ждали трудностей, — объяснил Штрауд. — И были правы.

— Туннели? — Увели нас от корабля. Они этой твари служат вместо рук.

— Тогда сам корабль, значит, ее брюхо? — Что-то вроде этого.

— А стоит ли вам лезть прямо ей в пасть? — Вы, комиссар, говорите так, будто у нас есть выбор. Все, это, очень сложно, и можно сказать, что билет на корабль мне был заказан три тысячи лет назад…

Натан неуверенно и нервно хихикнул в микрофон, не совсем понимая, о чем говорит Штрауд. На линии затрещали помехи. Натан напоследок подбодрил смельчаков, сообщив, что они наверху все болеют за них, а он, Натан, если Штрауд выйдет живым, лично угостит его нью-йоркской пиццей под нью-йоркское пивко.

— Ловлю на слове, комиссар. То, ко, айте, ам, время.

—, то. вы. зали? — Хо, бы, усло, ного, часа…

— Вас понял, о, ассвета, елаю, се, оих, си… ах.

— Спа, о, ко, сэр.

— Эт, вы, арите, еня? Ш… уд, вы либо смельччч… к. бо. су… асшшшш… ий, вашшшшшпу, ки, тоже, амое, онец, ссс, зи.

Кендра тщательно проверила на каждом защитные костюмы, приборы и прочее снаряжение. Все работало исправно, однако запас кислорода в баллонах был израсходован уже наполовину. На его потреблении сказались физическое напряжение и эмоциональный стресс. Леонард выглядел весьма ослабевшим, и даже Виш расслабленно и безучастно привалился к стене, уставившись на корпус корабля подавленным взглядом.

Штрауда самого охватила невероятная усталость, и он ни в чем не мог винить своих спутников. Он засомневался, а не следовало ли ему пуститься в опасное предприятие в одиночку, но хрустальный череп предупредил, что его миссия требует трех мужчин, отличающихся мужеством и верой. С ним было двое мужчин и женщина, но вот относительно их веры у него возникли кое-какие сомнения, несмотря на проявленное ими неоспоримое мужество.

— Как только вскроем борт корабля, — как можно спокойнее произнес Штрауд, — каждый из вас волен вернуться в любую минуту.

Сказано это было с такой искренней простотой, что остальные лишь молча глядели на него, не находя слов. Теперь Кендра узнала в нем прежнего Штрауда, человека, в объятиях которого провела ночь.

— Это тебе твой череп говорит? — обиженно спросила она.

— Это мне говорит мое сердце.

— Можно только позавидовать. У меня-то сердце трепыхается как пытающийся взлететь куренок, — признался Леонард и как мог постарался выдавить из себя смешок, но зашелся в надсадном кашле.

— А чего мы здесь расселись? — поинтересовался Виш. — Я лично не собираюсь оставлять вас одного, Эйб.

— В том, что вы вернетесь, как только мы пробьем корпус, нет ничего стыдного. До сих пор демон вел свою игру. Теперь мы начинаем играть по нашим правилам.