Саймон Альберт Вайцель никак не мог сообразить, что он делает среди ночи здесь, на самом краю бездонного котлована, вырытого компанией «Гордон консолидэйтед энтерпрайзиз». Он не помнил, как добирался сюда: автобусом ли, электричкой, не мог припомнить мигающих огоньков светофоров или каких-нибудь других подробностей поездки. Вспомнил лишь звуки, звуки, которые он слышал день за днем, неделю за неделей на протяжении вот уже второго месяца... Звуки, которые стоили ему работы и рассудка.
333 мин, 59 сек 15194
При звуках этого голоса Штрауд попятился еще дальше в тень, но Эшруад обволок его тело собой. Лишенный плоти скелет заслонил перед глазами Штрауда все остальное, и он почувствовал, как на него накатывает невероятная слабость, в глазах потемнело… Штрауд стремительно скользил в беспамятство, проваливаясь все глубже и глубже в свой, как он осознал в это мгновение, последний и вечный сон — сатанинский яд бросился в его мозг.
— Нет! Нет! Нет! — возопил Эшруад. — Не-е-е-е-е-е-ет!
Корабль содрогнулся от торжествующего хохота Уббррокксса, и весь его корпус заколыхался, словно китовое брюхо.
Эшруад в отчаянии огляделся по сторонам, дрожа так сильно, что лохмотья его погребального одеяния сыпались с него, как увядшие по осени листья. Он возложил руки на тело Штрауда и костлявыми пальцами проник глубоко в его грудную клетку. Скелет Эшруада засветился пульсирующим сиянием, желтым, потом золотистым и, наконец, ослепительно-оранжевым. Со скорбным лицом Эшруад склонился над телом Штрауда и вступил в схватку со смертью.
Кендра сражалась из последних сил. Они накатывали волна за волной, маленькие твари наподобие грызунов, облепившие корабельные переборки, балки над головой, доски настила под ногами, будто полчища ползучих клопов. Их было слишком много, и некоторым, избежавшим струй аэрозоли и пущенных из духовых ружей стрелок, удалось своими кровожадно острыми зубами порвать на них защитную одежду, подвергнув опасности заражения дьявольской инфекцией. Первая атака произошла как раз в тот момент, когда она говорила по рации со Штраудом.
В пылу схватки она потеряла из виду доктора Леонарда и Виша и теперь озиралась, пытаясь разглядеть их в темноте туннеля. Виш, увидев свет ее фонаря, подал голос: — Эй, сюда! Мы здесь!
Вишневски и Леонард, в отличие от Кендры, догадались сразу отступить в глубину лабиринта. Пробираясь теперь к ним, Кендра заметила многочисленные прорехи на брюках своего защитного костюма, оставленные зубами маленьких тварей, которые были посланы демоном им на муку с тем, чтобы принести еще три жертвы на алтарь властвующего здесь ужаса.
Штрауд остался их единственной надеждой. Однако Кендре никак не удавалось связаться с ним по рации, и от зловещего молчания в наушниках у нее по всему телу побежали мурашки. Хотя сейчас Кендра и сама не смогла бы определить, чем вызван охвативший ее противный мелкий озноб: то ли испугом, то ли вирусом, который, несомненно, уже распространялся по всему ее организму.
— Боже мой, Боже мой, — пробормотал Вишневски, когда Кендра нашла-таки их в темноте и буквально рухнула рядом с ним на сырую землю туннеля. — Леонард совсем плох.
Защитный костюм на Више тоже был изгрызен в лоскуты. Пока их спасало лишь то, что они дышали чистым кислородом — но надолго ли? Баллоны их быстро пустели: сказывалось постоянное нервное напряжение, в котором они пребывали в этой подземной камере пыток и ужасов. Кендра знала, что нормальная частота, дыхания составляет от четырнадцати до шестнадцати вздохов в минуту. Сейчас же ее дыхание, подсчитала про себя Кендра, участилось до тридцати пяти. И это при том, что она не потеряла ни капли крови и не обнаружила на своем теле следов острых, как бритва, зубов напавшей на них нечисти. Мне еще повезло, мелькнула у Кендры мысль, когда она увидела Леонарда, все тело которого было покрыто пятнами крови. Маленькие твари все же добрались до него, и их ядовитые укусы повергли Леонарда в шок. Кендра, подспудно понимая, что все ее попытки помочь ученому бессмысленны, все же обработала ему множественные раны и ввела противоядие, надеясь только, что оно его не убьет. Леонард же, ворочая жуткими белками закатившихся глаз, сразу после инъекции замахал руками, стараясь то сорвать с нее защитную маску, то перехватить кислородный шланг, то просто расцарапать ей лицо скрюченными в когтистую птичью лапу пальцами.
Виш повис на Леонарде, ловя его руки, а тот неожиданно, словно из него вынули скелет, обмяк и рухнул замертво.
— Боже мой, Боже мой, — бессознательно лепетал Вишневски, а в ответ ему по туннелю понеслись нарастающие раскаты мерзкого хохота, все громче и громче, пока Кендре и Вишу не стало казаться, что хохот грохочет отовсюду. И вдруг взрыв этого гнусного хохота сотряс тело Леонарда, которое задвигалось и механическими рывками поднялось на ноги. Леонард подошел к Вишу и, воздев жестом отчаяния руки, взмолился: — Помогите мне, Виш, помогите… Боже мой… Боже мой… Бо-о-о-о-о-о-о-о-оже мой! — протянул он на пронзительно высокой ноте и зашелся в леденящем душу хохоте.
— Твоего Бога здесь нет! Здесь я твой бог! На колени перед новым богом! — отозвался подземный лабиринт громоподобным Голосом.
Кендра, больно прикусив губу, выпустила в тело Леонарда стрелку из духового ружья.
Потрясенный Вишневски не мог заставить себя даже взглянуть на распростертое у его ног бездыханное тело.
— Теперь наша очередь… — только и сумел выдавить он поспешившей к нему Кендре.
— Нет! Нет! Нет! — возопил Эшруад. — Не-е-е-е-е-е-ет!
Корабль содрогнулся от торжествующего хохота Уббррокксса, и весь его корпус заколыхался, словно китовое брюхо.
Эшруад в отчаянии огляделся по сторонам, дрожа так сильно, что лохмотья его погребального одеяния сыпались с него, как увядшие по осени листья. Он возложил руки на тело Штрауда и костлявыми пальцами проник глубоко в его грудную клетку. Скелет Эшруада засветился пульсирующим сиянием, желтым, потом золотистым и, наконец, ослепительно-оранжевым. Со скорбным лицом Эшруад склонился над телом Штрауда и вступил в схватку со смертью.
Кендра сражалась из последних сил. Они накатывали волна за волной, маленькие твари наподобие грызунов, облепившие корабельные переборки, балки над головой, доски настила под ногами, будто полчища ползучих клопов. Их было слишком много, и некоторым, избежавшим струй аэрозоли и пущенных из духовых ружей стрелок, удалось своими кровожадно острыми зубами порвать на них защитную одежду, подвергнув опасности заражения дьявольской инфекцией. Первая атака произошла как раз в тот момент, когда она говорила по рации со Штраудом.
В пылу схватки она потеряла из виду доктора Леонарда и Виша и теперь озиралась, пытаясь разглядеть их в темноте туннеля. Виш, увидев свет ее фонаря, подал голос: — Эй, сюда! Мы здесь!
Вишневски и Леонард, в отличие от Кендры, догадались сразу отступить в глубину лабиринта. Пробираясь теперь к ним, Кендра заметила многочисленные прорехи на брюках своего защитного костюма, оставленные зубами маленьких тварей, которые были посланы демоном им на муку с тем, чтобы принести еще три жертвы на алтарь властвующего здесь ужаса.
Штрауд остался их единственной надеждой. Однако Кендре никак не удавалось связаться с ним по рации, и от зловещего молчания в наушниках у нее по всему телу побежали мурашки. Хотя сейчас Кендра и сама не смогла бы определить, чем вызван охвативший ее противный мелкий озноб: то ли испугом, то ли вирусом, который, несомненно, уже распространялся по всему ее организму.
— Боже мой, Боже мой, — пробормотал Вишневски, когда Кендра нашла-таки их в темноте и буквально рухнула рядом с ним на сырую землю туннеля. — Леонард совсем плох.
Защитный костюм на Више тоже был изгрызен в лоскуты. Пока их спасало лишь то, что они дышали чистым кислородом — но надолго ли? Баллоны их быстро пустели: сказывалось постоянное нервное напряжение, в котором они пребывали в этой подземной камере пыток и ужасов. Кендра знала, что нормальная частота, дыхания составляет от четырнадцати до шестнадцати вздохов в минуту. Сейчас же ее дыхание, подсчитала про себя Кендра, участилось до тридцати пяти. И это при том, что она не потеряла ни капли крови и не обнаружила на своем теле следов острых, как бритва, зубов напавшей на них нечисти. Мне еще повезло, мелькнула у Кендры мысль, когда она увидела Леонарда, все тело которого было покрыто пятнами крови. Маленькие твари все же добрались до него, и их ядовитые укусы повергли Леонарда в шок. Кендра, подспудно понимая, что все ее попытки помочь ученому бессмысленны, все же обработала ему множественные раны и ввела противоядие, надеясь только, что оно его не убьет. Леонард же, ворочая жуткими белками закатившихся глаз, сразу после инъекции замахал руками, стараясь то сорвать с нее защитную маску, то перехватить кислородный шланг, то просто расцарапать ей лицо скрюченными в когтистую птичью лапу пальцами.
Виш повис на Леонарде, ловя его руки, а тот неожиданно, словно из него вынули скелет, обмяк и рухнул замертво.
— Боже мой, Боже мой, — бессознательно лепетал Вишневски, а в ответ ему по туннелю понеслись нарастающие раскаты мерзкого хохота, все громче и громче, пока Кендре и Вишу не стало казаться, что хохот грохочет отовсюду. И вдруг взрыв этого гнусного хохота сотряс тело Леонарда, которое задвигалось и механическими рывками поднялось на ноги. Леонард подошел к Вишу и, воздев жестом отчаяния руки, взмолился: — Помогите мне, Виш, помогите… Боже мой… Боже мой… Бо-о-о-о-о-о-о-о-оже мой! — протянул он на пронзительно высокой ноте и зашелся в леденящем душу хохоте.
— Твоего Бога здесь нет! Здесь я твой бог! На колени перед новым богом! — отозвался подземный лабиринт громоподобным Голосом.
Кендра, больно прикусив губу, выпустила в тело Леонарда стрелку из духового ружья.
Потрясенный Вишневски не мог заставить себя даже взглянуть на распростертое у его ног бездыханное тело.
— Теперь наша очередь… — только и сумел выдавить он поспешившей к нему Кендре.
Страница 83 из 96
