Нашествие нежити

Глава 2

Разбудил Штрауда голос пилота, предложившего пассажирам пристегнуть ремни и рассказавшего о мрачных видах на погоду в районе посадки, лежавшем под плотным слоем облаков, который снижавшийся самолет и пронзал, приближаясь к аэропорту имени Кеннеди. Проходившая мимо стюардесса получила наконец возможность проявить заботу о нем, укоризненно сообщив, что обед Штрауд проспал.

— Надеюсь, не очень помешал вам накормить моих соседей, — извиняющимся тоном сказал ей Штрауд.

— Вы остаетесь в Нью-Йорке? — в свою очередь поинтересовалась стюардесса, встряхнув задорной рыжей челкой над огромными карими глазами на личике пай-девочки.

— Нет, лечу до Чикаго.

— Вот как, прекрасно, я тоже.

— Значит, еще увидимся, — пообещал ей Штрауд. Когда самолет выскочил из облаков, Штрауд увидел под ним лоснящиеся мокрые улицы города, раскрашенные серым и синим. Дождь, видно, шел здесь уже давно, и гигантский Нью-Йорк, едва различимый в пасмурном свете, вяло сочившемся из унылых облаков, словно бы съежился под нудно моросящими каплями.

Сгрудившиеся выше и вокруг самолета облака отражали огни города, образуя па фоне вечернего неба причудливые фигуры, напоминающие греческие скульптуры.

После посадки Штрауд терпеливо дождался, когда выйдут почти все пассажиры, взял дорожную сумку и направился к трапу с единственным желанием добраться до комнаты отдыха, где бы он мог ополоснуть лицо и наскоро побриться. В запасе у него было два часа, которые Штрауд не знал, чем занять. Полистаю «Нью-Йорк таймс» мысленно прикидывал он, может, поищу в киосках что-нибудь новенькое Стива Робертсона, любимого моего автора, потому что он всегда пишет о чикагской полиции.

Целиком погруженный в планы, как убить время, поскольку он всегда старался не терять зря ни минуты, Штрауд только на трапе заметил, что его встречают полисмены в форме. Господи, мелькнуло у него в голове, неужели из-за того инцидента в Египте. Он сразу представил себе международный скандал в связи с его фактической высылкой из зарубежной страны.

— Доктор Штрауд? Вы доктор Абрахам Штрауд? озабоченно обратился к нему один из полисменов.

— Ну, я Штрауд. В чем дело? — Пройдемте с нами, сэр.

— Это еще куда? — Краешком глаза Штрауд увидел рыженькую стюардессу, с любопытством наблюдавшую эту сцену и вообразившую, конечно, самое худшее.

— С вами кое-кто хочет встретиться, сэр, да вот они здесь, рядом, — сообщил ему полисмен, приглашая к окну крытого трапа.

Глазам Штрауда представилась целая кавалькада полицейских мотоциклов вокруг лимузина явно официального вида. Многоопытный Штрауд безошибочно распознал большое начальство, но вот два человека, стоявшие под дождем у лимузина и напряженно всматривавшиеся в него из-под мокрых зонтиков, ни на начальство, ни, тем более, на полицейское начальство похожи отнюдь не были.

— И кто же хочет со мной встретиться? — Комиссар полиции и его помощник, — нетерпеливо пояснил второй полисмен. — Сказали, что очень срочно. Может, уже пойдем? — Сам комиссар полиции? — удивился Штрауд. Комиссар, вне всяких сомнений, находился в салоне лимузина, где было тепло и сухо. А вот двое встречающих в вымокших до колен брюках, отметил про себя Штрауд, одеты с типичной для ученых небрежностью. Один, очевидно, долго пытался завязать на себе галстук, но это ему так и не удалось, похоже, он то ли так и не научился этого делать, то ли совершенно забыл полученные в юности уроки. Второй же щеголял просто вопиющим сочетанием темно-синего в полоску пиджака с коричневыми холщовыми портами.

Полисмены вывели Штрауда через служебный выход, при этом один из них сообщил, что о багаже он может не беспокоиться, его сейчас доставят в целости и сохранности. Навстречу им бросились оба встречавших ученого вида, одновременно протягивая Штрауду руки и в унисон выражая необыкновенную радость по поводу его благополучного прибытия.

— Но как вы узнали, что я прилетаю именно этим рейсом? — полюбопытствовал Штрауд.

— А вы разве не получили нашу телеграмму? Мы же телеграфировали вам в Египет с просьбой прибыть ближайшим самолетом, — ответил высокий худощавый человек по правую от Штрауда руку.

— Нет, не получил. Мне пришлось вылететь, несколько неожиданно.

Один из встречавших был хрупкий, костлявый и седовласый коротышка. Второй, примерно того же возраста или чуть постарше, был высок, на лице его щетинились неряшливые усы, взращенные, вероятно, в порядке компенсации нехватки волос на голове. Те редкие седые прядки, что у него там остались, были старательно уложены в противоестественный зачес в безнадежной попытке прикрыть подвергшийся опустошению район. Зато на затылке у него топорщилась взлохмаченная грива, давно не знавшая ножниц. Высокий нервным жестом сорвал с себя очки и представился: — Я доктор Сэмюел Леонард из Американского музея…

— А я Вишневски, — перебил его коротышка раскатистым басом. — Спасибо, что прилетели.