Месье Жерар (обычно он любил себя именовать как Дэвид — так проще и без зазнайства) бежал, боясь оглянуться назад. Он знал, что его преследуют и поэтому прилагал все усилия, чтобы уйти от погони. Со всех сторон доносились крики ужаса и визги страха, звуки рвущейся плоти, разбитых стекол, подминающих автомобилей, однако никто не спешил на помощь. Ибо каждый сейчас был за себя.
Дэвид вздохнул. Ох, боже, ему все почудилось. Надо же такому случиться! Видимо, он наслушался бредней этой старухи и солнце перегрело ему мозги, возникли галлюцинации.
— Ох, фрау Мюллер, прошу вас, прекратите, вы не представляете, что я сейчас пережил, — пробормотал он.
— Мне показалось, что мир перевернулся, и не мы, а нас едят улитки… — Так я вам о этом все утро и говорю! — рассердилась собеседница.
— А вы никак не хотите в это поверить!
В этот момент официант принес заказ — свежевыпеченные улитки в ракушках. Они были обработаны базиликом, маслом и еще какими-то специями. Сладкий аромат дразнил обоняние. У Дэвида заурчало в желудке, слюни появились на углах губ, в предвкушении поглощения аппетитного блюда.
— Вот наступит день, когда улитки выйдут из океана и начнут истреблять людей, — бубнила фрау Мюллер, да только месье Жерар ее не слушал, он поглощал свой изысканный деликатес. Мысленно дал слово больше никогда не садиться за один стол с этой болтушкой.
В этот момент с берега раздались крики. Мимо стола проскочила мокрая женщина, держа окровавленную ногу — это была та самая мадам Каримова, что вчера ужинала с Моникой Белуччи.
— Они сожрали Монику! — выдохнула женщина, сделала еще пару шагов и упала на бетонную площадку. Но никто к ней не подбежал.
Потому что все в страхе и изумлении смотрели на океан.
Из волн один за другим выходили огромные создания, в которых легко было узнать улиток.