Саша, девочка-подросток с явным психическим сдвигом.
57 мин, 28 сек 5501
А я одна, как полная дура, приняла сон за реальность, шутку за правду, игру за жизнь. Представляете себе героя какой-нибудь стрелялки? Вот так и с детьми. Создали ребёнка, прокачали до определённого левела, научили стрелять, но разучили любить. В принципе, нафиг воину-одиночке нужно уметь любить? И так пойдёт. А на уровне этак на двадцатом-тридцатом вояку-тамагочи можно поставить к подножию горки и смотреть с дивана, как он туда будет забираться со своим никчёмным ружьем и большими невинными глазами. И с каждым булыжником, с каждой ступенькой в маленьком и гладком мозгу вояки будет появляться неглубокая извилинка. Совершить набег на холодильник и сварганить яичницу себе на ужин — минус 5 к душе, плюс 2 к ловкости и здоровью. Сделать матику — плюс 0,5 к глубине извилин, минус 10 к здоровью. Трудно быть младшим! Все сидят на диване и смеются над тем, как забавно у тебя срывается рука и ты со всей силы бросаешь ручку на пол. Точнее нет, над этим просто глупо ржут, а вот когда ты направляешься на кухню за яичницей, обязательно находится какой-нибудь умник, который вскакивает с дивана и говорит тебе «Не так быстро! Сначала уроки! Проверить?».
Ах, догмы-догмы. Никакого личного времени, никакой самореализации! Только уроки, и ничего кроме уроков. Хоть бы выслушал кто… Но самоубийц, понятное дело, всегда мало. У всех «дела»… Зато как у кого-нибудь из так называемых друзей жизнь заходит в тупик — сразу все к Сашке. «Сашка, дай списать!»… «Сашка, сдай за меня книжку в библиотеку!»… «Сашка, что делать, у меня рыбка в аквариуме умерла!»… Вроде бы пустяки, помочь бы да забыть, но всё это кажется таким подлым… За это я и не люблю людей. Больно уж предсказуемы эти твари… Настолько предсказуемы, что мне вполне хватило двенадцати лет, чтобы убедиться в полном отсутствии философов-раздолбаев вроде меня. Но такие как я, наверно, покажутся мне ещё гаже…
Знаете, если вашей мечтой всегда было понимание людей, чтение их наиболее ярких мыслей и чувств, о которых они предпочитают смолчать, поверьте мне, — ничего хорошего в этом нет. С каждой тайно прочитанной мыслью, с каждым озарением относительно чужой души вы будете понимать, что в общем-то человек этот вам никакой не друг, а всего лишь знакомый, которому от вас что-то надо. Или же наоборот, вы можете случайно понять, что козёл, ежедневно покрывающий вас матом, и есть тот самый единственный человек, способный вас правильно понять. Казалось бы, всего ничего, — помириться с козлом, высказав ему свои мысли по поводу потенциальной дружбы, и проблема решена. Ан нет, козёл обязательно упрётся, не желая ничего слышать. Вот и мучайся теперь со своим никчёмным даром, ничтожный человечишка…
Телефон зазвонил настолько пронзительно и неожиданно, что я даже подпрыгнула. «Кстати о людях», — на низкой ноте протянула я, медленно, но верно двигаясь к тумбочке, на которой лежал мобильник.
— Аллё, — даже не попытавшись узнать, кто соизволил вспомнить обо мне в столь неожиданный момент, привычным резким движением отодвинув крышу и не менее резко поднеся трубку к уху, отозвалась я на непродолжительное «трын-трын-трыын».
— Са-ашк, привет, это я, — услышала я до боли знакомый Лидкин голос. Лидка, пожалуй, была единственным в моём окружении бескорыстным существом, которое вспоминало обо мне не только тогда, когда надо было у кого-то что-то списать. Да и списывать-то у меня по большому счёту ей было бессмысленно — она училась на год старше. Но не смотря на это, мы считались лучшими подругами. Однажды она даже по собственной воле отказалась от общения с одноклассницами, которые поставили её перед выбором «либо она, либо мы», хотя я долго уговаривала её этого не делать, зная о своём анхуманском свойстве постоянно исчезать, когда я особенно сильно нужна. Но в виду этого факта, а также до противности идеального взаимопонимания и, в конце-концов, в виду всех этих часов, проведённых нами вместе в припадках истерического смеха, или же простых уроков дебилизма, я не могла так просто взять и исчезнуть, когда ей требовалась моя помощь. Наверно, именно это явление и носит название «лучшие друзья».
— Ой, Лидка! Привет, баран мой дорогой. Ну как ты там поживаешь-то?
— От барана слышу, — подруга немедля отреагировала на нашу фирменную фишку, — да нормально я живу, что со мной случиться-то может?
— Так зомби же по всему городу разгуливают!
— Дорогуша моя, ты какие таблетки вместо витаминок сегодня пила, а? По всему городу — зомби, а брутальные криволученцы, они всегда как зомби, так что нам тут не привыкать. Хотя… подожди-ка, у меня тут под окном какой-то очень странный мужик уже который день стоит, даже не почесался ни разу. Ну вот, а ты говоришь, что они где-то разгуливают…
— Лид, это очень важно. Опиши, как он выглядит.
— Длинные чёрные волосы, косуха, майка белая с принтом в виде коричневой кляксы, глаза ярко-голубые… ой, какой-то взгляд у него странный, — судя по звуку, Лида съехала вниз по стенке, и голос у неё был настолько испуганным, что я даже решила, что у телефона не она.
Ах, догмы-догмы. Никакого личного времени, никакой самореализации! Только уроки, и ничего кроме уроков. Хоть бы выслушал кто… Но самоубийц, понятное дело, всегда мало. У всех «дела»… Зато как у кого-нибудь из так называемых друзей жизнь заходит в тупик — сразу все к Сашке. «Сашка, дай списать!»… «Сашка, сдай за меня книжку в библиотеку!»… «Сашка, что делать, у меня рыбка в аквариуме умерла!»… Вроде бы пустяки, помочь бы да забыть, но всё это кажется таким подлым… За это я и не люблю людей. Больно уж предсказуемы эти твари… Настолько предсказуемы, что мне вполне хватило двенадцати лет, чтобы убедиться в полном отсутствии философов-раздолбаев вроде меня. Но такие как я, наверно, покажутся мне ещё гаже…
Знаете, если вашей мечтой всегда было понимание людей, чтение их наиболее ярких мыслей и чувств, о которых они предпочитают смолчать, поверьте мне, — ничего хорошего в этом нет. С каждой тайно прочитанной мыслью, с каждым озарением относительно чужой души вы будете понимать, что в общем-то человек этот вам никакой не друг, а всего лишь знакомый, которому от вас что-то надо. Или же наоборот, вы можете случайно понять, что козёл, ежедневно покрывающий вас матом, и есть тот самый единственный человек, способный вас правильно понять. Казалось бы, всего ничего, — помириться с козлом, высказав ему свои мысли по поводу потенциальной дружбы, и проблема решена. Ан нет, козёл обязательно упрётся, не желая ничего слышать. Вот и мучайся теперь со своим никчёмным даром, ничтожный человечишка…
Телефон зазвонил настолько пронзительно и неожиданно, что я даже подпрыгнула. «Кстати о людях», — на низкой ноте протянула я, медленно, но верно двигаясь к тумбочке, на которой лежал мобильник.
— Аллё, — даже не попытавшись узнать, кто соизволил вспомнить обо мне в столь неожиданный момент, привычным резким движением отодвинув крышу и не менее резко поднеся трубку к уху, отозвалась я на непродолжительное «трын-трын-трыын».
— Са-ашк, привет, это я, — услышала я до боли знакомый Лидкин голос. Лидка, пожалуй, была единственным в моём окружении бескорыстным существом, которое вспоминало обо мне не только тогда, когда надо было у кого-то что-то списать. Да и списывать-то у меня по большому счёту ей было бессмысленно — она училась на год старше. Но не смотря на это, мы считались лучшими подругами. Однажды она даже по собственной воле отказалась от общения с одноклассницами, которые поставили её перед выбором «либо она, либо мы», хотя я долго уговаривала её этого не делать, зная о своём анхуманском свойстве постоянно исчезать, когда я особенно сильно нужна. Но в виду этого факта, а также до противности идеального взаимопонимания и, в конце-концов, в виду всех этих часов, проведённых нами вместе в припадках истерического смеха, или же простых уроков дебилизма, я не могла так просто взять и исчезнуть, когда ей требовалась моя помощь. Наверно, именно это явление и носит название «лучшие друзья».
— Ой, Лидка! Привет, баран мой дорогой. Ну как ты там поживаешь-то?
— От барана слышу, — подруга немедля отреагировала на нашу фирменную фишку, — да нормально я живу, что со мной случиться-то может?
— Так зомби же по всему городу разгуливают!
— Дорогуша моя, ты какие таблетки вместо витаминок сегодня пила, а? По всему городу — зомби, а брутальные криволученцы, они всегда как зомби, так что нам тут не привыкать. Хотя… подожди-ка, у меня тут под окном какой-то очень странный мужик уже который день стоит, даже не почесался ни разу. Ну вот, а ты говоришь, что они где-то разгуливают…
— Лид, это очень важно. Опиши, как он выглядит.
— Длинные чёрные волосы, косуха, майка белая с принтом в виде коричневой кляксы, глаза ярко-голубые… ой, какой-то взгляд у него странный, — судя по звуку, Лида съехала вниз по стенке, и голос у неё был настолько испуганным, что я даже решила, что у телефона не она.
История ждёт вашего следа
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить след
Страница 11 из 16
