Вирус, задуманный как идеальное лекарство, лечит и от смерти, но весьма специфическим образом. Недавно умершие становятся зомби, единственная цель которых — наесться живого мяса и стать сильнее. Люди пытаются выжить кто как может, сообразно своему жизненному опыту, знаниям и умениям. Пока просто выжить. Собраться вечером в безопасном месте и сказать: «Наши все дома!»
379 мин, 55 сек 21266
— Ну давай туда попробуем. Я потихоньку поеду, а вы рядом — доползем как-нибудь…
Со скрипом и визгом резины протащились последние метры. И машину жалко, но и освещение дополнительное нужно — тактических фонарей у нас нет: либо светить, либо стрелять, а налобные, или, как их джиперы обзывают, «лобковые», — это чтобы мимо котелка ложку не пронести, а не чтобы по углам нежить высматривать… А так хотя бы въездной тамбур у нас будет освещен. Я в этом сервисе бывал несколько раз, так что примерно планировку помню. Забавно построен, как крепость: двухметровый бетонный забор, в нем здоровенные ворота, которые я никогда открытыми не видел, а въезжают все через своеобразный такой тамбур с двумя воротами — на улицу и во двор. Наверное, когда-то здесь был не сервис, а ворота эти — весовая. Но потом все переделали, весы убрали, ворота стали пониже, а над ними получилась комнатка-караулка. Вдоль забора боксы какие-то идут — кажется, красят там, но я здесь машину не красил, был в основном боксе, который по другой стороне двора идет. Там подъемники, слесарка всякая, станки кое-какие есть… В общем, как раз то, что нужно. Теперь бы туда попасть — и не сильно при этом испортить отношения с хозяевами… Если им деньги и не нужны — от пары золотых колец, скорее всего, не откажутся. Или патронами рассчитаемся, в худшем случае — пистолет отдам…
Ворота оказались снаружи подперты ломом — натуральным ломом, толстой железной палкой в полтора метра.
— Прикол, — заявила Машка, попинав лом ботинком. — Я думала, ворота — чтобы снаружи внутрь не проник кто ненужный. А тут наоборот.
— Чтобы изнутри кто-то страшный не выбрался, — резюмирует Дима.
— Может, все-таки домой?— Глас благоразумия от Иринки. — Машина ведь едет немного. А завтра разберемся…
— Завтра нам обратно тащиться. Вряд ли эвакуаторы работают.
— А сервис — работает?
— Да там работы на полчаса, если в сервисе. Сами все сделаем, было бы где…
— Ну что, поглядим все же?
— А давайте ворота машиной подопрем, чтобы широко не открылись, потом лом выбьем и посмотрим — может, там полон двор мертвяков, — развивает тактическую идею Дима.
А неплохая идея. Я повизжал покрышками еще раз, подвигаясь к самым воротам. Когда они упрутся в бампер, между полотнищами щель будет сантиметров двадцать. Человек не протиснется, а видно хорошо, и стрелять можно. Правда, фары внутрь светить не будут, но переставляться тяжело — это ж угадывать надо, чтобы фара уже попадала, но полотнище мимо не прошло. Ничего, фонарями обойдемся — главное, что мы как в доте получаемся: никто не достанет.
— Ну что, пошли? Связь проверим?
— Раз, два… адын, адын… — Все всех слышат, а посторонних голосов в эфире нет. Ну как-нибудь сами.
Лом, вставленный враспор под приваренную к воротам ручку и упертый в щель бетонных плит перед въездом, вынуть оказалось не так просто, к тому же мешала близко придвинутая машина. Пришлось несколько раз бить обухом, чтобы его сдвинуть. Ворота отзывались как колокол. Будем считать, постучались. На стук никто нам не ответил — вроде бы было какое-то шуршание внутри, а может, показалось. Мертвяк? Ой, похоже… Однако ворота открыть никто не пытался. Пришлось самим. Толпы живых трупов за ними не оказалось — уже хорошо. Но расслабляться рано — кто-то здесь определенно есть, иначе зачем бы ломом подпирали, да еще так старательно? Мотор надо заглушить, вот что. И прислушаться. Заглушили. Чуть ветер посвистывает о проволоку на заборе, со стороны города слитный шум — беженцы по Рязанке едут. Так мы, пожалуй, и не попали бы домой — там хоть и сто метров всего, а тоже «против течения». Устанешь бодаться. Ну так тем более надо нам этот автосервис зачистить и здесь ночевать. Под утро беженцев наверняка поубавится, да и пешком по-светлому лучше — издалека мертвяков видно, доберемся как-нибудь. Или какую-нибудь пружину, хоть от «жигулей», засунем и по тротуарам через Пединститут проедем…
А внутри — тихо. И темно — никто здесь освещения не включил, значит, живые покинули это место еще до темноты. Попробовал заглянуть в щель поглубже. Фонарем и пистолетом. Внутренние ворота открыты, во дворе, как обычно, стоит несколько машин в разной стадии побитости и восстановления. Людей не видно — ни живых, ни мертвых, зато валяется собачья голова с начисто обглоданным куском позвоночника. Да не просто валяется, а челюстью шевелит.
— Ни хрена себе… — протянул я. — Собака-зомби.
— Бежит?— В один голос за спиной.
— Нет, лежит. Полсобаки, вернее, одна голова. Но не мертвая.
— Ага, тварь-собака, как военный в Звенигороде говорил…
— Про крысу же Макс рассказывал, — объясняет Иринка, — которая мусорщика покусала. А собака — это хуже.
— Хуже всего, что тут почти полностью съеденная собака-зомби, — размышляю вслух.
— Чем хуже? Она же не бегает, просто лежит. — Машка тянется во все свои метр восемьдесят, пытаясь через капот заглянуть внутрь.
— Где-то здесь та собака, которая ее съела. То есть — суперзомби-собака.
— Да уж, зверь писец…
Со скрипом и визгом резины протащились последние метры. И машину жалко, но и освещение дополнительное нужно — тактических фонарей у нас нет: либо светить, либо стрелять, а налобные, или, как их джиперы обзывают, «лобковые», — это чтобы мимо котелка ложку не пронести, а не чтобы по углам нежить высматривать… А так хотя бы въездной тамбур у нас будет освещен. Я в этом сервисе бывал несколько раз, так что примерно планировку помню. Забавно построен, как крепость: двухметровый бетонный забор, в нем здоровенные ворота, которые я никогда открытыми не видел, а въезжают все через своеобразный такой тамбур с двумя воротами — на улицу и во двор. Наверное, когда-то здесь был не сервис, а ворота эти — весовая. Но потом все переделали, весы убрали, ворота стали пониже, а над ними получилась комнатка-караулка. Вдоль забора боксы какие-то идут — кажется, красят там, но я здесь машину не красил, был в основном боксе, который по другой стороне двора идет. Там подъемники, слесарка всякая, станки кое-какие есть… В общем, как раз то, что нужно. Теперь бы туда попасть — и не сильно при этом испортить отношения с хозяевами… Если им деньги и не нужны — от пары золотых колец, скорее всего, не откажутся. Или патронами рассчитаемся, в худшем случае — пистолет отдам…
Ворота оказались снаружи подперты ломом — натуральным ломом, толстой железной палкой в полтора метра.
— Прикол, — заявила Машка, попинав лом ботинком. — Я думала, ворота — чтобы снаружи внутрь не проник кто ненужный. А тут наоборот.
— Чтобы изнутри кто-то страшный не выбрался, — резюмирует Дима.
— Может, все-таки домой?— Глас благоразумия от Иринки. — Машина ведь едет немного. А завтра разберемся…
— Завтра нам обратно тащиться. Вряд ли эвакуаторы работают.
— А сервис — работает?
— Да там работы на полчаса, если в сервисе. Сами все сделаем, было бы где…
— Ну что, поглядим все же?
— А давайте ворота машиной подопрем, чтобы широко не открылись, потом лом выбьем и посмотрим — может, там полон двор мертвяков, — развивает тактическую идею Дима.
А неплохая идея. Я повизжал покрышками еще раз, подвигаясь к самым воротам. Когда они упрутся в бампер, между полотнищами щель будет сантиметров двадцать. Человек не протиснется, а видно хорошо, и стрелять можно. Правда, фары внутрь светить не будут, но переставляться тяжело — это ж угадывать надо, чтобы фара уже попадала, но полотнище мимо не прошло. Ничего, фонарями обойдемся — главное, что мы как в доте получаемся: никто не достанет.
— Ну что, пошли? Связь проверим?
— Раз, два… адын, адын… — Все всех слышат, а посторонних голосов в эфире нет. Ну как-нибудь сами.
Лом, вставленный враспор под приваренную к воротам ручку и упертый в щель бетонных плит перед въездом, вынуть оказалось не так просто, к тому же мешала близко придвинутая машина. Пришлось несколько раз бить обухом, чтобы его сдвинуть. Ворота отзывались как колокол. Будем считать, постучались. На стук никто нам не ответил — вроде бы было какое-то шуршание внутри, а может, показалось. Мертвяк? Ой, похоже… Однако ворота открыть никто не пытался. Пришлось самим. Толпы живых трупов за ними не оказалось — уже хорошо. Но расслабляться рано — кто-то здесь определенно есть, иначе зачем бы ломом подпирали, да еще так старательно? Мотор надо заглушить, вот что. И прислушаться. Заглушили. Чуть ветер посвистывает о проволоку на заборе, со стороны города слитный шум — беженцы по Рязанке едут. Так мы, пожалуй, и не попали бы домой — там хоть и сто метров всего, а тоже «против течения». Устанешь бодаться. Ну так тем более надо нам этот автосервис зачистить и здесь ночевать. Под утро беженцев наверняка поубавится, да и пешком по-светлому лучше — издалека мертвяков видно, доберемся как-нибудь. Или какую-нибудь пружину, хоть от «жигулей», засунем и по тротуарам через Пединститут проедем…
А внутри — тихо. И темно — никто здесь освещения не включил, значит, живые покинули это место еще до темноты. Попробовал заглянуть в щель поглубже. Фонарем и пистолетом. Внутренние ворота открыты, во дворе, как обычно, стоит несколько машин в разной стадии побитости и восстановления. Людей не видно — ни живых, ни мертвых, зато валяется собачья голова с начисто обглоданным куском позвоночника. Да не просто валяется, а челюстью шевелит.
— Ни хрена себе… — протянул я. — Собака-зомби.
— Бежит?— В один голос за спиной.
— Нет, лежит. Полсобаки, вернее, одна голова. Но не мертвая.
— Ага, тварь-собака, как военный в Звенигороде говорил…
— Про крысу же Макс рассказывал, — объясняет Иринка, — которая мусорщика покусала. А собака — это хуже.
— Хуже всего, что тут почти полностью съеденная собака-зомби, — размышляю вслух.
— Чем хуже? Она же не бегает, просто лежит. — Машка тянется во все свои метр восемьдесят, пытаясь через капот заглянуть внутрь.
— Где-то здесь та собака, которая ее съела. То есть — суперзомби-собака.
— Да уж, зверь писец…
Страница 36 из 108
