Наши все дома

— Так, сейчас мы бежим в машину. Но быстро и аккуратно, чтобы не ждать и не толкаться. Саш, Ир, двигаетесь к правому борту, освобождаете место. Потом одновременно открываете двери — и мы бежим. Все готовы?

— Готовы.

— Тогда на счет.

— Раз!— Машина чуть качнулась — девушки перескочили.

— Два!— Двери открылись.

— Три!— Толкаю ногой покалеченную дверь магазина, пропуская Машку, и тут же кидаюсь следом, забирая влево, чтобы не закрывать проход.

— Он бежит сюда. — Иринка продолжает наблюдение.

— Все, мы внутри. — Двери хлопают почти одновременно.

— Поехали?

— Уехать не успеем, — говорю я, втыкая заднюю и одновременно разгоняя двигатель.

Такой вот внедорожный драг с прицепом. Вижу мутанта — действительно как орк киношный, весь какой-то склизкий, вздувшийся, так что одежда на нем порвалась, кроме тельняшки: она растягивается… Из десантников, значит… А пасть — ух, блин, челюсти поменьше, чем у той зомбаки, но устрашающе мощные — такие руку откусят, как прессовые ножницы… Метров десять ему остается, когда я, не отпуская газа, перекидываю ручку вперед и почти бросаю педаль сцепления. Монстр прыгает, но наши «две дюжины японцев» стучат уже на полной мощности, машина рвется вперед, снося бортом прицепа обычных зомби, таких медлительных и почти уже нестрашных. Стрелять без толку — ускорение машины не даст даже в сторону цели навестись. Сашка честно пытается, но ее, как и всех, вжало в кресло, задирая ствол вверх и вперед. Тяжелая туша ударяется в заднее боковое окно — метил-то он в дверь, но мы сдвинулись, не рассчитал.

Стекло выпячивается оскольчатым куполом, но наваренная поверх толстая проволока держит удар — прогибается, но держит. Общий крик, Сашка бросает ружье и прячется под сиденье. Впереди дерево, резко кручу руль, колеса проходят мимо, но машина кренится и цепляет дерево крышей. «Уши», — проскакивает в голове. Со всех рук кручу руль обратно — и тут же назад, чтобы не раскачать еще больше. Глухого хруста не слышу, а ощущаю через машину. Мутант попал между бортом и деревом. Убить мы его не убили, но вряд ли уже он сможет так ловко прыгать. Теперь бы остановиться суметь, не влетев во что-нибудь еще… И не разбив всем лбы: пристегнуться было некогда… Машину еще раз заносит, густо нахватавшие грязи колеса скользят по асфальту, толчок прицепа добавляется к заносу кормы, разворачивая машину поперек, бронепояс левого борта хрустит кустами, и о них мы наконец останавливаемся, повернувшись совсем уже боком. Зато я вижу мутанта — гораздо менее поврежденного, чем хотелось бы: уже поднялся и группируется опять прыгать.

Тяну автомат, но он неудобно провалился между дверью и сиденьем… Дима успевает раньше — высовывает помповик дулом в окно: как Сашка стекло опустила возле магазина за «тихими зомби» присматривать, так и не до него было, — и нас накрывает раскатистым бабахом, и тут же еще раз. Монстр так и не прыгает: присел и замер — живое существо подергалось бы или хотя бы как-то обмякло, — а этот разве что на задницу сел, и то от удара картечи. Или он еще не убит окончательно? На всякий случай целюсь в просвечивающий сквозь изодранную кожу лба череп. Руки трясутся, приходится положить автомат спусковой скобой на дверцу и из такого уравновешенного положения с расслабленных рук выстрелить. Дистанция никакая: попал. Теперь уже точно труп — если картечь до мозга и не дошла, автоматную пулю никакая кость не удержит. Если это не 10-сантиметровый лоб овцебыка… Шум уже не имеет значения — и я достреливаю тех зомби, которые остались на ногах после наезда прицепом. Восемь выстрелов на пять голов — да, в снайперы меня не взяли бы… Интересно, в снайперской школе есть урок «скоростная стрельба под адреналином»?

— Все целы?— Пока я развлекаюсь по мертвякам, Иринка проводит диагностику экипажа.

— Ну пара свежих синяков у меня есть. — Машка демонстрирует багровеющее пятно на руке.

Дима молчит — у него тоже наверняка синяк на плече: о Машкин автомат приложился.

— Мну ногу ушибло… Кажется, головой, — выползает из-под сиденья неожиданно розовощекая Сашка.

— Говорят, когда Цезарь был еще центурионом, он испытывал новобранцев — на собеседовании неожиданно хватал меч и приставлял к горлу. Если солдат бледнел — Цезарь посылал его в обоз как труса. А если краснел — отправлял в лучший десяток… — Дима неожиданно рассказывает историческую байку, которую, кстати, я слышал о Чингисхане…

Впрочем, какая разница — Сашка покраснела еще сильнее, но заулыбалась.

— Сама-то как?— обращаюсь я к Иринке.

— Так я пристегнулась, — и неожиданно показывает язык.

Вот такая у меня жена — в тридцать… не скажу сколько лет.

— А теперь все ОСТОРОЖНО взяли свои ружья и поставили на предохранитель. Раз мы успешно отбились от такой зверюги — было бы обидно нарваться на собственную пулю.

Все дружно щелкают переключателями. Я намеренно молчу, не подталкиваю на нужную мысль. Но Иринка портит мне «педагогический момент»:

— Патронов надо добавить, кто стрелял.