Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7883
— Айвор Ренч. Вы могли прочитать имена в журнале, да что там — даже последний маггл мог бы это сделать! И никто теперь не делает из имени тайны!
Герр Фауст грустно улыбнулся его словам.
— Верно, мистер Ренч. Однако обратите внимание на то, как представился мистер Малфой. Он не произнес: «Мое имя», он сказал: «Меня зовут». Обычная формулировка, подобные которой встречаются во всех языках магического мира. Подразумевает определенную степень доверия — не абсолютную, но тем не менее. Имя, настоящее имя, связанное с истинной сущностью одного и того же человека и обладающее названными свойствами, может быть разным для разных людей. Известен пример мага, у которого было три прозвания, и все это были имена, связанные с его истинной сущностью — правда, с разными ее сторонами. Он был Пендрагоном для королевского мага, Дженкинсом — для школьных друзей и Хауэллом — для своей семьи. Клиенты в четырех городах знали его прозвища, но в них уже не было той силы, что в настоящем имени.
— Мы же представляемся кому-нибудь чуть ли не каждый день! — не сдавался Ренч. — Неужели все это может быть мишенью для проклятия?
— Нет, вовсе нет. Для того чтобы именно доверить кому-либо свое имя, нужен особый настрой и вера в свои действия. Для проклятий имя чаще крадут или создают поддельную связь. Мне же хочется знать, что вы мне доверяете. Хотя бы немного.
Ренч опустился на свое место. Необычная перекличка продолжилась. Жуань Ли, как и ожидалось, представился как Чарли.
Время до конца урока пролетело незаметно. Фауст в красках расписывал, что происходило в разные времена с колдунами и ведьмами, небрежно относившимися к своему имени; рассказывал про маглов, которые в древности так же ревностно хранили тайну имени, но постепенно стали считать это предрассудком (примерно тогда, когда закончилась эпоха великих инквизиторов); поведал о славянской традиции имен-оберегов и о ритуалах наречения и смены имени, о табу на имена преступников и силе имени…
Он перевел дух только тогда, когда прозвенел звонок.
— К четвергу жду от вас письменные работы, — он взмахнул рукой, и перед каждым из учеников появились вчетверо сложенные листки бумаги. — Задания индивидуальные, темы найдете в ваших записках. Удачного дня.
Ученики еще только поднимались из-за парт, приглушенно переговариваясь между собой, а Фауст уже умчался по своим делам. Альбус развернул листок. «Происхождение вашего имени и фамилии. Кто из волшебников ваши тезки? Как имя влияет на вашу жизнь?»
Величайший волшебник двадцатого века, двойной агент в войне с Темным Лордом и победитель этого самого лорда. Сочинение обещает быть крайне интересным… Особенно если не упоминать о самом Альбусе.
Школьная жизнь текла своим чередом. Писались бесконечные свитки домашних заданий, устраивались безобидные (и не очень) шалости, Филч с ворчанием обходил замок в поисках малолетних нарушителей… Но все это ни капельки не нуждалось в участии Альбуса Поттера. Не было даже насмешек и привычных пакостей от Ренча. Никто, абсолютно никто не смотрел, не заговаривал, не обращал внимания на Поттера.
Собираясь в Хогвартс, Альбус много чего боялся. Боялся показаться неумехой, боялся возможных насмешек, боялся сравнения (и понятно, что не в его пользу!) с отцом и братом. Боялся даже всяких мелочей, вроде назойливости Плаксы Миртл и горгулий в темных коридорах.
О том, что он окажется никому не нужен, Альбус как-то не задумывался.
Поэтому, когда Лефевр потащил команду упражняться в правой части коридора на третьем этаже, откуда можно было попасть в зал с потолками еще выше, чем на Защите от Темных Искусств, Альбус обнаружил, что остался в гостиной в гордом одиночестве. Без слизеринцев, шумных и не очень, комната выглядела мрачной и заброшенной. Так что он решил уйти куда подальше — одному в гостиной было неуютно, как будто он вломился в пустой дом.
Десять минут спустя Альбус уже страдал над сочинением в библиотеке. Биография Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора была представлена широко и подробно: хочешь, бери из «Великих волшебников прошлого», хочешь — из «Магического альманаха». Кажется, еще у тети Гермионы была снятая с выпуска книга «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» — но, во-первых, ее Альбусу строго-настрого запретили читать, а во-вторых, там было пересказано столько неприятных слухов, что это вряд ли подойдет для домашней работы. Но вот Северус Тобиас Снейп…
Герр Фауст грустно улыбнулся его словам.
— Верно, мистер Ренч. Однако обратите внимание на то, как представился мистер Малфой. Он не произнес: «Мое имя», он сказал: «Меня зовут». Обычная формулировка, подобные которой встречаются во всех языках магического мира. Подразумевает определенную степень доверия — не абсолютную, но тем не менее. Имя, настоящее имя, связанное с истинной сущностью одного и того же человека и обладающее названными свойствами, может быть разным для разных людей. Известен пример мага, у которого было три прозвания, и все это были имена, связанные с его истинной сущностью — правда, с разными ее сторонами. Он был Пендрагоном для королевского мага, Дженкинсом — для школьных друзей и Хауэллом — для своей семьи. Клиенты в четырех городах знали его прозвища, но в них уже не было той силы, что в настоящем имени.
— Мы же представляемся кому-нибудь чуть ли не каждый день! — не сдавался Ренч. — Неужели все это может быть мишенью для проклятия?
— Нет, вовсе нет. Для того чтобы именно доверить кому-либо свое имя, нужен особый настрой и вера в свои действия. Для проклятий имя чаще крадут или создают поддельную связь. Мне же хочется знать, что вы мне доверяете. Хотя бы немного.
Ренч опустился на свое место. Необычная перекличка продолжилась. Жуань Ли, как и ожидалось, представился как Чарли.
Время до конца урока пролетело незаметно. Фауст в красках расписывал, что происходило в разные времена с колдунами и ведьмами, небрежно относившимися к своему имени; рассказывал про маглов, которые в древности так же ревностно хранили тайну имени, но постепенно стали считать это предрассудком (примерно тогда, когда закончилась эпоха великих инквизиторов); поведал о славянской традиции имен-оберегов и о ритуалах наречения и смены имени, о табу на имена преступников и силе имени…
Он перевел дух только тогда, когда прозвенел звонок.
— К четвергу жду от вас письменные работы, — он взмахнул рукой, и перед каждым из учеников появились вчетверо сложенные листки бумаги. — Задания индивидуальные, темы найдете в ваших записках. Удачного дня.
Ученики еще только поднимались из-за парт, приглушенно переговариваясь между собой, а Фауст уже умчался по своим делам. Альбус развернул листок. «Происхождение вашего имени и фамилии. Кто из волшебников ваши тезки? Как имя влияет на вашу жизнь?»
Величайший волшебник двадцатого века, двойной агент в войне с Темным Лордом и победитель этого самого лорда. Сочинение обещает быть крайне интересным… Особенно если не упоминать о самом Альбусе.
Школьная жизнь текла своим чередом. Писались бесконечные свитки домашних заданий, устраивались безобидные (и не очень) шалости, Филч с ворчанием обходил замок в поисках малолетних нарушителей… Но все это ни капельки не нуждалось в участии Альбуса Поттера. Не было даже насмешек и привычных пакостей от Ренча. Никто, абсолютно никто не смотрел, не заговаривал, не обращал внимания на Поттера.
Собираясь в Хогвартс, Альбус много чего боялся. Боялся показаться неумехой, боялся возможных насмешек, боялся сравнения (и понятно, что не в его пользу!) с отцом и братом. Боялся даже всяких мелочей, вроде назойливости Плаксы Миртл и горгулий в темных коридорах.
О том, что он окажется никому не нужен, Альбус как-то не задумывался.
Глава 8, в которой появляется черный человек
Замок казался младшему Поттеру пустым и серым. И Гриффиндор, и Слизерин, целиком захваченные предматчевой лихорадкой, тренировались день и ночь, регулярно ругаясь из-за права занятий на поле и постоянно получая замечания от учителей за полеты в неположенном месте.Поэтому, когда Лефевр потащил команду упражняться в правой части коридора на третьем этаже, откуда можно было попасть в зал с потолками еще выше, чем на Защите от Темных Искусств, Альбус обнаружил, что остался в гостиной в гордом одиночестве. Без слизеринцев, шумных и не очень, комната выглядела мрачной и заброшенной. Так что он решил уйти куда подальше — одному в гостиной было неуютно, как будто он вломился в пустой дом.
Десять минут спустя Альбус уже страдал над сочинением в библиотеке. Биография Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора была представлена широко и подробно: хочешь, бери из «Великих волшебников прошлого», хочешь — из «Магического альманаха». Кажется, еще у тети Гермионы была снятая с выпуска книга «Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора» — но, во-первых, ее Альбусу строго-настрого запретили читать, а во-вторых, там было пересказано столько неприятных слухов, что это вряд ли подойдет для домашней работы. Но вот Северус Тобиас Снейп…
Страница 33 из 91
