Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7888
— Здравствуйте, — хриплым от волнения голосом произносит Альбус. — Вы меня не знаете, но я Альбус Северус Поттер. Вы защищали моего папу. И мне ужасно хотелось бы, чтобы вы защищали меня.
Альбус рукавом стер с камня корочку инея и положил рядом сумку. Сел, прислонившись спиной к камню — ничего, мантия пошита на совесть — и посмотрел в небо. Темно-серое — как гранит, как ледяная вода, как глаза разгневанного Скорпиуса Малфоя — того самого, с которым он, Альбус, уже две недели не разговаривал. Он вообще ни с кем за эти две недели по-настоящему не разговаривал.
— Если бы вы защищали меня, я не влип бы в эту дурацкую историю, — доверительно начал Альбус. Он ведет себя, как сумасшедший — прячется от людей, разговаривает с портретами, теперь вот с мертвецами… Ну и наплевать! Если прикрыть глаза, то кажется, будто сидишь с кем-то спина к спине — а из-под ресниц и вовсе кажется, что камень-то и не камень вовсе, а ссутулившийся человек в форменной мантии. Лучший слушатель — Северус Снейп: не перебивает, не уходит, не выдает секретов.
— Если бы вы были здесь, были бы нашим деканом. А то что это за бредятина: факультет без главы! Лефевр, конечно, старается, и ребята все ему помогают — но разве сможет семикурсник сделать то, что делает преподаватель! И потом, он уйдет в следующем году, и все начнется с начала. А потом уйдут Артур, и Ликаон, и Феликс… Уйдет Медея Розье. А потом будет очередь Термена, и некому будет рассказывать про традиции Слизерина. Что-то останется в записях нашего архивариуса, но она тоже уйдет. И будет у нас расчудесный курс: Малфой и я. Никто никого не знает и никто ни с кем не разговаривает. Просто восхитительно! Декан, будь он у нас, такого бы не допустил. Однозначно.
Альбус смахнул рукавом холодящую щеку слезинку — здесь никто не будет читать нотаций о том, что приличествует и что недопустимо для уважающего себя слизеринца. Или носящего гордое имя Поттера.
— А вели бы вы у нас, скажем, зелья. Папа рассказывал, что ненавидел ваши уроки Зельеварения, и еще то, что вы просили сделать вас учителем Защиты от Темных Искусств. Но мне кажется, зелья в вашем исполнении должны быть интереснее, чем сейчас: этому Хемлоку уже двадцать три, а до сих пор ни одной сильной работы. И вообще он сидит за кафедрой и строчит очередной опус, это если не читает лекцию — кажется, по другому занудному опусу, может, его, а может, его вечно отсутствующего профессора. А Защита — нет, это вам не подошло бы. Во-первых, эта должность проклята, а как обойти условия проклятия, придумал Фауст, значит, это его право; а во-вторых, Фауст однозначно лучший для этой должности. Он знает, о чем рассказывает, он готов ответить на любые вопросы и ему плевать на всякие факультетские закидоны. У него Аспер пишет научную работу, а Сфорца уже статью под его руководством напечатала. Так что зелья, определенно зелья.
Альбус зажмурился и поднял лицо к небесам — пусть на него садятся редкие снежинки, пусть тают, заставляя чувствовать покалывающий ледяными иголочками холод.
— Я бы согласился, даже если бы вы орали, как дядя Рон после очередного проигрыша «Пушек», и отправляли на отработки. Было бы здорово сварить что-нибудь не по учебнику — Костерост там или Бодроперцовое… Лучше уж такие отработки, где делаешь что-то руками. Ну, тяжелое. А то Криви — профессор Маггловедения, тоже мне, величина — заставляет переписывать книги. «Посмотрите мне в глаза, Поттер! — передразнил Альбус с горечью в голосе. — Я должен видеть, как вы продвигаетесь!»
— Как к нему приду, так всякая ерунда в голову лезет. Голоса, наследие… Знак этот дурацкий. — Мальчик выудил из кармана найденный камешек и начал вертеть его между пальцев. — Тексты его идиотские. Про бессмертие, представляете? Мало было одного повернутого на бессмертии темного мага, надо это все в массы, народу! «Папа Бонифаций Восьмой принимал порошок бессмертия, в него входило измельченное золото, изумруды, кораллы, оленье сердце!» — младшего Поттера трясло от негодования. — Можно подумать, такой наивный дурак выискался, верить в эту чушь! И какой только гад его обманывал?
Альбус вздохнул и уткнулся носом в колени.
— А может, это у него выискался персональный Малфой. Весь такой вроде доброжелательный, выручает из неприятностей, а потом — бац! — и оказывается, что ему от тебя что-то нужно. От меня — долг жизни за отца вернуть, а от Бонифация — ну, может, какой-нибудь карточный долг или взаймы брал, да и подумал: а навешу-ка я Бонифацию лапши на уши, пусть он мне денежки отстегивает за чудодейственный эликсир!
Тут Альбус вздохнул еще горше.
Альбус рукавом стер с камня корочку инея и положил рядом сумку. Сел, прислонившись спиной к камню — ничего, мантия пошита на совесть — и посмотрел в небо. Темно-серое — как гранит, как ледяная вода, как глаза разгневанного Скорпиуса Малфоя — того самого, с которым он, Альбус, уже две недели не разговаривал. Он вообще ни с кем за эти две недели по-настоящему не разговаривал.
— Если бы вы защищали меня, я не влип бы в эту дурацкую историю, — доверительно начал Альбус. Он ведет себя, как сумасшедший — прячется от людей, разговаривает с портретами, теперь вот с мертвецами… Ну и наплевать! Если прикрыть глаза, то кажется, будто сидишь с кем-то спина к спине — а из-под ресниц и вовсе кажется, что камень-то и не камень вовсе, а ссутулившийся человек в форменной мантии. Лучший слушатель — Северус Снейп: не перебивает, не уходит, не выдает секретов.
— Если бы вы были здесь, были бы нашим деканом. А то что это за бредятина: факультет без главы! Лефевр, конечно, старается, и ребята все ему помогают — но разве сможет семикурсник сделать то, что делает преподаватель! И потом, он уйдет в следующем году, и все начнется с начала. А потом уйдут Артур, и Ликаон, и Феликс… Уйдет Медея Розье. А потом будет очередь Термена, и некому будет рассказывать про традиции Слизерина. Что-то останется в записях нашего архивариуса, но она тоже уйдет. И будет у нас расчудесный курс: Малфой и я. Никто никого не знает и никто ни с кем не разговаривает. Просто восхитительно! Декан, будь он у нас, такого бы не допустил. Однозначно.
Альбус смахнул рукавом холодящую щеку слезинку — здесь никто не будет читать нотаций о том, что приличествует и что недопустимо для уважающего себя слизеринца. Или носящего гордое имя Поттера.
— А вели бы вы у нас, скажем, зелья. Папа рассказывал, что ненавидел ваши уроки Зельеварения, и еще то, что вы просили сделать вас учителем Защиты от Темных Искусств. Но мне кажется, зелья в вашем исполнении должны быть интереснее, чем сейчас: этому Хемлоку уже двадцать три, а до сих пор ни одной сильной работы. И вообще он сидит за кафедрой и строчит очередной опус, это если не читает лекцию — кажется, по другому занудному опусу, может, его, а может, его вечно отсутствующего профессора. А Защита — нет, это вам не подошло бы. Во-первых, эта должность проклята, а как обойти условия проклятия, придумал Фауст, значит, это его право; а во-вторых, Фауст однозначно лучший для этой должности. Он знает, о чем рассказывает, он готов ответить на любые вопросы и ему плевать на всякие факультетские закидоны. У него Аспер пишет научную работу, а Сфорца уже статью под его руководством напечатала. Так что зелья, определенно зелья.
Альбус зажмурился и поднял лицо к небесам — пусть на него садятся редкие снежинки, пусть тают, заставляя чувствовать покалывающий ледяными иголочками холод.
— Я бы согласился, даже если бы вы орали, как дядя Рон после очередного проигрыша «Пушек», и отправляли на отработки. Было бы здорово сварить что-нибудь не по учебнику — Костерост там или Бодроперцовое… Лучше уж такие отработки, где делаешь что-то руками. Ну, тяжелое. А то Криви — профессор Маггловедения, тоже мне, величина — заставляет переписывать книги. «Посмотрите мне в глаза, Поттер! — передразнил Альбус с горечью в голосе. — Я должен видеть, как вы продвигаетесь!»
— Как к нему приду, так всякая ерунда в голову лезет. Голоса, наследие… Знак этот дурацкий. — Мальчик выудил из кармана найденный камешек и начал вертеть его между пальцев. — Тексты его идиотские. Про бессмертие, представляете? Мало было одного повернутого на бессмертии темного мага, надо это все в массы, народу! «Папа Бонифаций Восьмой принимал порошок бессмертия, в него входило измельченное золото, изумруды, кораллы, оленье сердце!» — младшего Поттера трясло от негодования. — Можно подумать, такой наивный дурак выискался, верить в эту чушь! И какой только гад его обманывал?
Альбус вздохнул и уткнулся носом в колени.
— А может, это у него выискался персональный Малфой. Весь такой вроде доброжелательный, выручает из неприятностей, а потом — бац! — и оказывается, что ему от тебя что-то нужно. От меня — долг жизни за отца вернуть, а от Бонифация — ну, может, какой-нибудь карточный долг или взаймы брал, да и подумал: а навешу-ка я Бонифацию лапши на уши, пусть он мне денежки отстегивает за чудодейственный эликсир!
Тут Альбус вздохнул еще горше.
Страница 38 из 91
