Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7904
— Папа показывал мне одно заклинание… Нужно написать на листке то, что ищешь, обвести по кругу волшебной палочкой и произнести: «Адмодум». Сейчас, я покажу, — он вытянул из сумки палочку и только взмахнул ею, как…
— Какие-то проблемы? — рядом с их столом нарисовался Артур. Вид у него был угрожающий даже без палочки.
— Мы-уже-уходим! — пискнул Уоллорд и ретировался. Он исчез так быстро, что любой, кто не читал «Историю Хогвартса», подумал бы о трансгрессии. Чарли ушел следом — куда более спокойно — и напоследок успел ободряюще улыбнуться Альбусу.
— Они помочь хотели, — заметил Поттер. Аспер на это только хмыкнул:
— Ничего не имею против, но нечего при этом размахивать палочкой. У меня рефлекс, знаешь ли. К тому же в библиотеке не поощряется волшебство и всякий шум — считай, я спас их от разбирательства с мадам Пинс.
После этой тирады шестикурсник вернулся к своему эссе, а Альбус, убедившись, что за ним никто не наблюдает, поступил точно так, как советовал Уоллорд. В следующий миг ему на колени опустилась растрепанная книга. Отбитые уголки, надорванный корешок, заляпанная до безобразия обложка… Альбус осторожно открыл ее. На форзаце значилось: «Зельеварение. 4 курс. Противоядия». Чуть ниже — сделанная от руки надпись: «И прочие жизненно важные штуки». Мальчик пролистал учебник. Руны, стрелки, подклеенные за уголок листочки с рецептами — и комментарии на каждой странице. Чернильные строчки вились на полях, теснились между абзацев, окружали иллюстрации. Страница триста девяносто четыре с рассказом об Антиликантропном зелье пестрела исправлениями — видимо, бывший хозяин учебника был в корне не согласен с автором рецепта. Внизу страницы был приклеен сложенный в несколько раз листок, размашисто надписанный: «На крайний случай». Развернув его, Альбус едва сдержал торжествующий клич.
«Животворящая настойка — универсальное средство, буквально вливающее жизненную силу в ослабленного человека. Работает даже на маглах, главное — эмоциональная связь между зельеваром и реципиентом. Сочетается с любыми лечебными зельями, хотя сама лекарством не является. Описана у Парацельса и Фламеля, позднее ее усовершенствовал Бутлерофф. (Справочные — Реестр-7, с. 513, статьи — Сен-Жермен, критика — А. Тофана.)»
Похоже, единственная причина, не позволяющая массово использовать ее как заменитель легендарной Панацеи, — индивидуальность подхода. Зельевару это, конечно, аукается, но если все затевается ради спасения жизни — то кого волнует немного боли! Ничуть не жалею о сделанном, и если понадобится, сделаю это снова. Л. М. прав, эффективность старой магии куда выше.
Далее был приведен рецепт — со ссылкой все на того же Сен-Жермена. Винный спирт, лимонник, сок мандрагоры… Ничего сверхъестественного. Но после пункта девять начались странности. Использовать для знаков чернила каракатицы? Работая с кровью, пользоваться только серебряным ножом? И этот вот кривоватый набросок рядом — человеческая рука с, э-э-э, схемой разрезов?
«Реестр-7, с. 513», а точнее, «Реестр зелий. Том седьмой. Зелья ограниченного применения» прояснил немного: согласно записям, тинктура Жизнь-взаймы (синонимы — Живесил, Животворящая настойка) с 1894 года признана зельем класса«А» на основании того, что при ее изготовлении используются элементы магии крови. Просмотрев все сноски, Альбус выяснил совсем немного. Во-первых, узнал, что к классу«А» относят такие«приятные» штуки, как высокотоксичные зелья, зелья с необратимым эффектом, зелья на основе компонентов класса II и выше; зелья, вызывающие выраженную физическую или магическую зависимость. Во-вторых, если уж говорить о компонентах и их классах, человеческую кровь относят к компонентам класса«I» — в реестре обозначены как«компоненты, строго ограниченные к получению и использованию». В-третьих, пресловутая Животворящая настойка не создает энергию из ничего, а доставляет силы одного мага другому, что является разновидностью магии крови. Споры по поводу правомерности ее использования ведутся до сих пор, хотя сама по себе она вроде как на инструмент кошмарных злодеяний не похожа. Ну, и в-четвертых: уголовная ответственность наступает за получение компонентов класса «I», изготовление зелий класса «А» без лицензии и отчета в трех экземплярах для Министерства, практическое применение черной магии. Закон суров и все такое.
Таким образом, Альбусу оставалось решить два вопроса: кого уговорить взять учебник (Ирма Пинс отказалась выдать ему учебник за четвертый курс) и где варить. Все, разумеется, так, чтобы не попасться.
За ужином, едва Альбус закончил выслушивать воспитательную речь от Термена: «Поттер, здравомыслящий волшебник ничего не доказывает кулаками! В подобных случаях здравомыслящий волшебник использует силу закона и силу своих связей. В крайнем случае — волшебную палочку», как на колени ему упал конверт. Красный — но, к счастью, не Громовещатель. Распечатав его, Альбус мысленно застонал: МакГонагалл сообщила о драке родителям, и теперь папа горит желанием побеседовать с ним лично.
— Какие-то проблемы? — рядом с их столом нарисовался Артур. Вид у него был угрожающий даже без палочки.
— Мы-уже-уходим! — пискнул Уоллорд и ретировался. Он исчез так быстро, что любой, кто не читал «Историю Хогвартса», подумал бы о трансгрессии. Чарли ушел следом — куда более спокойно — и напоследок успел ободряюще улыбнуться Альбусу.
— Они помочь хотели, — заметил Поттер. Аспер на это только хмыкнул:
— Ничего не имею против, но нечего при этом размахивать палочкой. У меня рефлекс, знаешь ли. К тому же в библиотеке не поощряется волшебство и всякий шум — считай, я спас их от разбирательства с мадам Пинс.
После этой тирады шестикурсник вернулся к своему эссе, а Альбус, убедившись, что за ним никто не наблюдает, поступил точно так, как советовал Уоллорд. В следующий миг ему на колени опустилась растрепанная книга. Отбитые уголки, надорванный корешок, заляпанная до безобразия обложка… Альбус осторожно открыл ее. На форзаце значилось: «Зельеварение. 4 курс. Противоядия». Чуть ниже — сделанная от руки надпись: «И прочие жизненно важные штуки». Мальчик пролистал учебник. Руны, стрелки, подклеенные за уголок листочки с рецептами — и комментарии на каждой странице. Чернильные строчки вились на полях, теснились между абзацев, окружали иллюстрации. Страница триста девяносто четыре с рассказом об Антиликантропном зелье пестрела исправлениями — видимо, бывший хозяин учебника был в корне не согласен с автором рецепта. Внизу страницы был приклеен сложенный в несколько раз листок, размашисто надписанный: «На крайний случай». Развернув его, Альбус едва сдержал торжествующий клич.
«Животворящая настойка — универсальное средство, буквально вливающее жизненную силу в ослабленного человека. Работает даже на маглах, главное — эмоциональная связь между зельеваром и реципиентом. Сочетается с любыми лечебными зельями, хотя сама лекарством не является. Описана у Парацельса и Фламеля, позднее ее усовершенствовал Бутлерофф. (Справочные — Реестр-7, с. 513, статьи — Сен-Жермен, критика — А. Тофана.)»
Похоже, единственная причина, не позволяющая массово использовать ее как заменитель легендарной Панацеи, — индивидуальность подхода. Зельевару это, конечно, аукается, но если все затевается ради спасения жизни — то кого волнует немного боли! Ничуть не жалею о сделанном, и если понадобится, сделаю это снова. Л. М. прав, эффективность старой магии куда выше.
Далее был приведен рецепт — со ссылкой все на того же Сен-Жермена. Винный спирт, лимонник, сок мандрагоры… Ничего сверхъестественного. Но после пункта девять начались странности. Использовать для знаков чернила каракатицы? Работая с кровью, пользоваться только серебряным ножом? И этот вот кривоватый набросок рядом — человеческая рука с, э-э-э, схемой разрезов?
«Реестр-7, с. 513», а точнее, «Реестр зелий. Том седьмой. Зелья ограниченного применения» прояснил немного: согласно записям, тинктура Жизнь-взаймы (синонимы — Живесил, Животворящая настойка) с 1894 года признана зельем класса«А» на основании того, что при ее изготовлении используются элементы магии крови. Просмотрев все сноски, Альбус выяснил совсем немного. Во-первых, узнал, что к классу«А» относят такие«приятные» штуки, как высокотоксичные зелья, зелья с необратимым эффектом, зелья на основе компонентов класса II и выше; зелья, вызывающие выраженную физическую или магическую зависимость. Во-вторых, если уж говорить о компонентах и их классах, человеческую кровь относят к компонентам класса«I» — в реестре обозначены как«компоненты, строго ограниченные к получению и использованию». В-третьих, пресловутая Животворящая настойка не создает энергию из ничего, а доставляет силы одного мага другому, что является разновидностью магии крови. Споры по поводу правомерности ее использования ведутся до сих пор, хотя сама по себе она вроде как на инструмент кошмарных злодеяний не похожа. Ну, и в-четвертых: уголовная ответственность наступает за получение компонентов класса «I», изготовление зелий класса «А» без лицензии и отчета в трех экземплярах для Министерства, практическое применение черной магии. Закон суров и все такое.
Таким образом, Альбусу оставалось решить два вопроса: кого уговорить взять учебник (Ирма Пинс отказалась выдать ему учебник за четвертый курс) и где варить. Все, разумеется, так, чтобы не попасться.
За ужином, едва Альбус закончил выслушивать воспитательную речь от Термена: «Поттер, здравомыслящий волшебник ничего не доказывает кулаками! В подобных случаях здравомыслящий волшебник использует силу закона и силу своих связей. В крайнем случае — волшебную палочку», как на колени ему упал конверт. Красный — но, к счастью, не Громовещатель. Распечатав его, Альбус мысленно застонал: МакГонагалл сообщила о драке родителям, и теперь папа горит желанием побеседовать с ним лично.
Страница 54 из 91
