Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7908
Вот только Альбус знал, что мастер Ишиас в тупике. Он знал, что есть средство, которым мастер не может воспользоваться. Никак не может, потому что целитель отвечает перед госпиталем Святого Мунго и перед МакГонагалл, перед обществом и перед законом. Он пробудет в Хогвартсе до конца декабря, а потом ему пришлют замену. Он хороший человек и знающий специалист, но… Случай необычный, и он должен отчитываться перед старшими коллегами. Вместе они уже приняли решение, против которого Ишиас не пойдет. Альбус же знал, какое средство сможет помочь, и не мог просто отмахнуться от этого знания.
Иногда приходится делать выбор между легким и правильным. Как бы это странно не звучало, сейчас правильное грозило Азкабаном. Легкое было безопасным, уютным, простым… И никто бы Альбуса не то что не обвинил — даже не заподозрил. Надо всего лишь позволить себе забыть подслушанный разговор и вернуть книгу. Никто ни о чем не узнает. Все будет идти, как прежде. Обычная школьная жизнь. Не его заботы и не его проблемы…
Альбус прошел к противоположной стене. Ботинки продавили в жирной копоти четкие следы. Мерлин мой, здесь есть хоть одно окно? Оказалось, есть — широкое, со свинцовой в разводах оплеткой и кривым шпингалетом. Оно открылось с натужным скрипом немазаной телеги, продвигаясь туго, будто зажимая каждый лишний дюйм. В комнату ворвался морозный воздух, взметнул ввысь жемчужно-серые хлопья пепла в углу — когда-то там лежали книги, поднял пыль от раскрошенных углей, выбил из щелей в полу крошки сажи…
Альбус сгреб с подоконника снег и держал в ладонях, пока тот не растаял. Пальцы уже вконец онемели, когда между ними начали просачиваться мутноватые капли, слезами падающие в копоть. Набежала небольшая лужица — показался вытертый паркет, кажущийся под слоем воды покрытым прозрачной глазурью. В порыве вдохновения Альбус превратил кособокий овал в голову змеи, потом дорисовал и все тело. На черном полу змея выделялась теперь белесым пятном. Мальчик затолкал плотно утрамбованный комок пергамента к петлям, чтобы окно не захлопнулось от случайного порыва ветра. Еще один свиток положил рядом со змеей — проверенное сочинение по Чарам, его не жалко.
Остается проверить, что изменится, когда он выйдет из Выручай-комнаты. Было бы обидно, если бы из-за нестабильной магии пропало что-то действительно ценное.
Традиционную пятничную лекцию по Маггловедению Альбус благополучно прослушал. Мысленно он уже в который раз повторял последовательность шагов рецепта. На пергаменте вместо терминов и дат появлялись исходящие паром котлы. Мерлин свидетель, сегодня младшего Поттера не привлекали особенности устройства греческих полисов.
В большую перемену, чтобы отвязаться от Ренча (он опять решил поупражняться в остроумии), пришлось пожертвовать обедом. После этого Альбус уже без помех добрался до гобелена. Волшебник, как выяснилось, носил имя Варнавы Вздрюченного, и действительно учил троллей балету — мимо такого памятника искусства и захочешь — мимо не пройдешь! С замиранием сердца он прошелся из одного конца коридора в другой — туда, обратно, снова повернуть… Кажется, не удержался и начал шептать: «Хоть бы сработало!»
В стене, как и в прошлый раз, возникла дверь. Альбус оглянулся — не смотрит ли кто — и нырнул внутрь. Едва увидев обстановку, он едва в ладоши не захлопал от радости: и его «живопись», и свиток все так же лежали на полу, а под открытым окном нанесло снегу, и он частично растаял. Образовавшаяся неаккуратная лужа показалась мальчику прекраснейшим творением природы. Это доказывало, что, во-первых, оставленные в Комнате вещи не исчезают; во-вторых, время внутри идет так же, как и во всем Хогвартсе. Согласитесь, было бы обидно оставить зелье остывать, а вернувшись, обнаружить, что для тебя прошли сутки, а для зелья — ни мгновения.
Альбус сверил время, вытащив из кармана часики. Пришлось позаимствовать наручные розины, но надевать на руку девчачьи часы — спасибо, благодарю покорно! Двадцать минут до начала урока у Флитвика. Как раз можно выложить свои запасы — сумка легче будет. Ягоды лимонника в холщовом мешочке, бутылочка с соком мандрагоры, складной котелок (одолжил у Термена), картонка с женьшеневой стружкой, пенал с ножичками и ложками… Не хватает горелки и злополучного спирта.
«До чего бы было хорошо попасть в неиспользуемую лабораторию!» — пробормотал Альбус, рассматривая свой реквизит. Серебряный нож, пожалуй, надо еще заточить…
Тишину прорезал скрип — протяжный и душераздирающий, как от проржавевших петель заброшенного дома или кладбищенской ограды. Альбус поднял глаза на окно: самым разумным было то, что комок пергамента раскис, свалился, и теперь свинцовая рама стремится закрыться.
Иногда приходится делать выбор между легким и правильным. Как бы это странно не звучало, сейчас правильное грозило Азкабаном. Легкое было безопасным, уютным, простым… И никто бы Альбуса не то что не обвинил — даже не заподозрил. Надо всего лишь позволить себе забыть подслушанный разговор и вернуть книгу. Никто ни о чем не узнает. Все будет идти, как прежде. Обычная школьная жизнь. Не его заботы и не его проблемы…
Альбус прошел к противоположной стене. Ботинки продавили в жирной копоти четкие следы. Мерлин мой, здесь есть хоть одно окно? Оказалось, есть — широкое, со свинцовой в разводах оплеткой и кривым шпингалетом. Оно открылось с натужным скрипом немазаной телеги, продвигаясь туго, будто зажимая каждый лишний дюйм. В комнату ворвался морозный воздух, взметнул ввысь жемчужно-серые хлопья пепла в углу — когда-то там лежали книги, поднял пыль от раскрошенных углей, выбил из щелей в полу крошки сажи…
Альбус сгреб с подоконника снег и держал в ладонях, пока тот не растаял. Пальцы уже вконец онемели, когда между ними начали просачиваться мутноватые капли, слезами падающие в копоть. Набежала небольшая лужица — показался вытертый паркет, кажущийся под слоем воды покрытым прозрачной глазурью. В порыве вдохновения Альбус превратил кособокий овал в голову змеи, потом дорисовал и все тело. На черном полу змея выделялась теперь белесым пятном. Мальчик затолкал плотно утрамбованный комок пергамента к петлям, чтобы окно не захлопнулось от случайного порыва ветра. Еще один свиток положил рядом со змеей — проверенное сочинение по Чарам, его не жалко.
Остается проверить, что изменится, когда он выйдет из Выручай-комнаты. Было бы обидно, если бы из-за нестабильной магии пропало что-то действительно ценное.
Традиционную пятничную лекцию по Маггловедению Альбус благополучно прослушал. Мысленно он уже в который раз повторял последовательность шагов рецепта. На пергаменте вместо терминов и дат появлялись исходящие паром котлы. Мерлин свидетель, сегодня младшего Поттера не привлекали особенности устройства греческих полисов.
В большую перемену, чтобы отвязаться от Ренча (он опять решил поупражняться в остроумии), пришлось пожертвовать обедом. После этого Альбус уже без помех добрался до гобелена. Волшебник, как выяснилось, носил имя Варнавы Вздрюченного, и действительно учил троллей балету — мимо такого памятника искусства и захочешь — мимо не пройдешь! С замиранием сердца он прошелся из одного конца коридора в другой — туда, обратно, снова повернуть… Кажется, не удержался и начал шептать: «Хоть бы сработало!»
В стене, как и в прошлый раз, возникла дверь. Альбус оглянулся — не смотрит ли кто — и нырнул внутрь. Едва увидев обстановку, он едва в ладоши не захлопал от радости: и его «живопись», и свиток все так же лежали на полу, а под открытым окном нанесло снегу, и он частично растаял. Образовавшаяся неаккуратная лужа показалась мальчику прекраснейшим творением природы. Это доказывало, что, во-первых, оставленные в Комнате вещи не исчезают; во-вторых, время внутри идет так же, как и во всем Хогвартсе. Согласитесь, было бы обидно оставить зелье остывать, а вернувшись, обнаружить, что для тебя прошли сутки, а для зелья — ни мгновения.
Альбус сверил время, вытащив из кармана часики. Пришлось позаимствовать наручные розины, но надевать на руку девчачьи часы — спасибо, благодарю покорно! Двадцать минут до начала урока у Флитвика. Как раз можно выложить свои запасы — сумка легче будет. Ягоды лимонника в холщовом мешочке, бутылочка с соком мандрагоры, складной котелок (одолжил у Термена), картонка с женьшеневой стружкой, пенал с ножичками и ложками… Не хватает горелки и злополучного спирта.
«До чего бы было хорошо попасть в неиспользуемую лабораторию!» — пробормотал Альбус, рассматривая свой реквизит. Серебряный нож, пожалуй, надо еще заточить…
Тишину прорезал скрип — протяжный и душераздирающий, как от проржавевших петель заброшенного дома или кладбищенской ограды. Альбус поднял глаза на окно: самым разумным было то, что комок пергамента раскис, свалился, и теперь свинцовая рама стремится закрыться.
Страница 58 из 91
