Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7916
— Смотрите на меня! «Смерти поклонялись и ее страшились. Однако идея обмануть смерть была необычайно притягательна во все времена. Герои, которым терять уже было нечего, спускались в ее царство, и вся надежда их состояла в призрачном шансе вернуть уже отнятое. Такова история Орфея, очаровавшего своей музыкой весь Гадес, — ему было позволено увести Эвридику, но он нарушил поставленное условие и не сумел вернуть девушку. Гераклу, действовавшему грубой силой, повезло больше: он поднялся к живым с женой своего друга Адмета.»
Силой, а как же… Лучше бы сказал про обман. Интересно, как можно обмануть что-то столь же древнее, как мир? А еще интереснее, как это сделать? Смог бы он это сделать?
— Следующий абзац: «Спор со смертью мог окончиться обретением бессмертия — если быть точнее, права на невмешательство Мрачного Жнеца в жизнь ловкача. Правда, это было менее выигрышным вариантом. Широко известна история Джека-с-фонарем, ирландского кузнеца, обреченного на вечные скитания; другие герои терпели поражение, забыв оговорить сохранение молодости и силы; некоторые отказывались от бессмертия, не в силах вынести потери близких»…
Эти ребята показались Альбусу самыми симпатичными: у них хоть какие-то человеческие чувства остались. По сравнению с ордами свихнувшихся на власти некромантов, про которых он писал на прошлой неделе, эти выглядели вполне безобидно.
— «Были и хитрецы, которым удавалось впечатлить смерть своими поступками настолько, что они получали в награду волшебные предметы, превосходящие по своим свойствам лучшие образчики артефактов»… Поттер! — требовательно пророкотал профессор. — Вы витаете в облаках!
Альбус поднял глаза от пергамента и встретился взглядом с преподавателем. Это было неприятным требованием Криви: извольте смотреть в глаза, когда с вами разговаривают. Лучше б уставиться в пол, как обычно бывает, когда тебя отчитывают… Нет, приходится смотреть в глаза профессора, чернильно-синие, с мутным, как у дохлой рыбы, отливом.
— Вопиющая безответственность! Вы позорите имя отца! — глаза, наконец, скрылись под набрякшими веками. По мнению Криви, это выражало презрение. По мнению Альбуса — предвещало скорый конец наказания. И его ожидания оправдались. Профессор вяло махнул рукой. — Свободны.
Монд и Шарпантье пришли за ним вдвоем — Малфоя-то не было. Загонщики, измотанные после тренировки, не были расположены к долгим беседам. Сегодня даже просто отвечать на вопросы казалось Альбусу непосильным трудом, так что он был им благодарен.
Он не стал задерживаться в гостиной, где трещали дрова в камине, наполняя комнату теплом, где Лефевр с азартом сражался в шахматы с Белиндой, где Катарина отлавливала всех бездельничающих и агитировала присоединиться к разработке планов на Рождество — точнее, на Йоль, зимнее солнцестояние, которое слизеринцы собирались отмечать всем факультетом за день до отъезда… Хотелось скрыться от всех, испариться, исчезнуть — что Альбус и сделал, закрыв за собой дверь спальни.
Он лег на кровать не раздеваясь, только ботинки скинул по пути. Все-таки рано еще для отхода на боковую. Альбус уставился невидящим взглядом в полог. В голове — пустота.
А потом он и сам не заметил, как уснул.
— Альбус! Проснись, соня несчастный! Ал! — пробивается к нему звенящий девчоночий голос.
Свет, отливающий розоватым за закрытыми веками, — несомненно, направленный в лицо Люмос. И некто — скорее всего, тот, кто этот Люмос наколдовал — трясет Альбуса за плечо.
Поттер открывает глаза — и видит крайне взволнованную Розу.
— Что ты… — спросонья бормочет он. Мысли путаются, и их хватает ровно на то, чтобы сообразить: Розу Уизли обычно можно найти где угодно, только не в спальне слизеринских первокурсников.
— Подъем, Ал, давай скорее! — девочка пританцовывает на месте, настолько она в нетерпении. — Одевайся, ну же!
Ей удается-таки вытащить кузена из кровати, удается и вовремя остановить, когда тот пытается натянуть мантию поверх пижамы. Альбус послушно подчинился неуемному энтузиазму Розы, хоть ему и хочется забиться под одеяло и не вылезать оттуда всю оставшуюся жизнь. Поселившаяся в душе хандра вкрадчиво нашептывала, что лучше бы ему вообще на свет не появляться.
Роза была свежа и бодра, будто часы показывали не четверть девятого, а по меньшей мере полдень: глаза горят, на щеках пылает румянец. Мантия нараспашку, а на голове воронье гнездо — лучше бы, как все нормальные кузины (младшие сестры и просто девчонки) потратила время на заплетание косичек, а не на странную суету вокруг Альбуса.
— Рози, зачем…
— Идем, копуша! — хватка у Розочки была крепкая, так что Альбусу оставалось только переставлять ноги, не мечтая освободиться. Впрочем, и это было необязательно: энергии кузины хватило бы и на то, чтобы волоком дотащить Альбуса до места назначения. Сопротивление, как говорится, бесполезно.
Правда, когда он увидел это самое место назначения, от покорности не осталось и следа.
Больничное крыло.
— Рози, я не…
Силой, а как же… Лучше бы сказал про обман. Интересно, как можно обмануть что-то столь же древнее, как мир? А еще интереснее, как это сделать? Смог бы он это сделать?
— Следующий абзац: «Спор со смертью мог окончиться обретением бессмертия — если быть точнее, права на невмешательство Мрачного Жнеца в жизнь ловкача. Правда, это было менее выигрышным вариантом. Широко известна история Джека-с-фонарем, ирландского кузнеца, обреченного на вечные скитания; другие герои терпели поражение, забыв оговорить сохранение молодости и силы; некоторые отказывались от бессмертия, не в силах вынести потери близких»…
Эти ребята показались Альбусу самыми симпатичными: у них хоть какие-то человеческие чувства остались. По сравнению с ордами свихнувшихся на власти некромантов, про которых он писал на прошлой неделе, эти выглядели вполне безобидно.
— «Были и хитрецы, которым удавалось впечатлить смерть своими поступками настолько, что они получали в награду волшебные предметы, превосходящие по своим свойствам лучшие образчики артефактов»… Поттер! — требовательно пророкотал профессор. — Вы витаете в облаках!
Альбус поднял глаза от пергамента и встретился взглядом с преподавателем. Это было неприятным требованием Криви: извольте смотреть в глаза, когда с вами разговаривают. Лучше б уставиться в пол, как обычно бывает, когда тебя отчитывают… Нет, приходится смотреть в глаза профессора, чернильно-синие, с мутным, как у дохлой рыбы, отливом.
— Вопиющая безответственность! Вы позорите имя отца! — глаза, наконец, скрылись под набрякшими веками. По мнению Криви, это выражало презрение. По мнению Альбуса — предвещало скорый конец наказания. И его ожидания оправдались. Профессор вяло махнул рукой. — Свободны.
Монд и Шарпантье пришли за ним вдвоем — Малфоя-то не было. Загонщики, измотанные после тренировки, не были расположены к долгим беседам. Сегодня даже просто отвечать на вопросы казалось Альбусу непосильным трудом, так что он был им благодарен.
Он не стал задерживаться в гостиной, где трещали дрова в камине, наполняя комнату теплом, где Лефевр с азартом сражался в шахматы с Белиндой, где Катарина отлавливала всех бездельничающих и агитировала присоединиться к разработке планов на Рождество — точнее, на Йоль, зимнее солнцестояние, которое слизеринцы собирались отмечать всем факультетом за день до отъезда… Хотелось скрыться от всех, испариться, исчезнуть — что Альбус и сделал, закрыв за собой дверь спальни.
Он лег на кровать не раздеваясь, только ботинки скинул по пути. Все-таки рано еще для отхода на боковую. Альбус уставился невидящим взглядом в полог. В голове — пустота.
А потом он и сам не заметил, как уснул.
— Альбус! Проснись, соня несчастный! Ал! — пробивается к нему звенящий девчоночий голос.
Свет, отливающий розоватым за закрытыми веками, — несомненно, направленный в лицо Люмос. И некто — скорее всего, тот, кто этот Люмос наколдовал — трясет Альбуса за плечо.
Поттер открывает глаза — и видит крайне взволнованную Розу.
— Что ты… — спросонья бормочет он. Мысли путаются, и их хватает ровно на то, чтобы сообразить: Розу Уизли обычно можно найти где угодно, только не в спальне слизеринских первокурсников.
— Подъем, Ал, давай скорее! — девочка пританцовывает на месте, настолько она в нетерпении. — Одевайся, ну же!
Ей удается-таки вытащить кузена из кровати, удается и вовремя остановить, когда тот пытается натянуть мантию поверх пижамы. Альбус послушно подчинился неуемному энтузиазму Розы, хоть ему и хочется забиться под одеяло и не вылезать оттуда всю оставшуюся жизнь. Поселившаяся в душе хандра вкрадчиво нашептывала, что лучше бы ему вообще на свет не появляться.
Роза была свежа и бодра, будто часы показывали не четверть девятого, а по меньшей мере полдень: глаза горят, на щеках пылает румянец. Мантия нараспашку, а на голове воронье гнездо — лучше бы, как все нормальные кузины (младшие сестры и просто девчонки) потратила время на заплетание косичек, а не на странную суету вокруг Альбуса.
— Рози, зачем…
— Идем, копуша! — хватка у Розочки была крепкая, так что Альбусу оставалось только переставлять ноги, не мечтая освободиться. Впрочем, и это было необязательно: энергии кузины хватило бы и на то, чтобы волоком дотащить Альбуса до места назначения. Сопротивление, как говорится, бесполезно.
Правда, когда он увидел это самое место назначения, от покорности не осталось и следа.
Больничное крыло.
— Рози, я не…
Страница 66 из 91
