Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7917
Слушать его, как обычно, никто не стал. Роза подталкивает его в спину, отчего Альбус даже не вваливается в лазарет — он таранит дверь и чудом удерживает равновесие, задержавшись на пороге.
— Мастер Ишиас, можно? — звенит голос Розы. Таким тоном не разрешения спрашивают, а извещают о своих действиях, пребывая в святой уверенности, что все позволено.
Мастер, кажется, в кабинете, и против присутствия учеников в своих владениях не возражает. Роза упрямо тянет Альбуса дальше, за ширму.
Окна в лазарете высокие, шторы подняты. Солнце — зимнее, холодное, до белизны яркое — подсвечивает все до мельчайших деталей.
На кровати сидит бледная тень. Все оттенки между белым и серым, все переходы, как будто его акварелью нарисовали. Единственное яркое пятно — желтый плед, укрывающий плечи.
Однозначно, бледная тень была Малфоем. Он осунулся, похудел, но в запавших глазах зажегся знакомый живой блеск. Вошедшей Розе он адресует улыбку.
Мерлин мой.
Альбус забыл, как дышать. Стук сердца набатом отдавал в голову.
Он замер на месте. Прятаться за ширму поздно — Малфой его заметил. Заметил — и белесые брови изогнулись, а уголок рта скривился.
— Опять решил поговорить о долге?
У Альбуса пятки точно к полу приросли. Радость сбывшейся надежды сменился растерянностью, болью и жгучим чувством вины. Вот оно, твое заслуженное презрение. Наверное, самое время уткнуться носом в пол и начать вымаливать прощение — самое время, хоть затея эта и безнадежная.
Роза выдохнула что-то вроде: «Мальчишки»… и, развернувшись на каблуках, ушла.
Альбус не знал, что сказать. Он стоял на расстоянии вытянутой руки от Малфоя. Никогда прежде Малфой не казался ему таким недостижимо далеким.
Ну же, придумай что-нибудь! Почти месяц молчал, наверное, хоть что-то, да накопилось! Скажи что-нибудь, или теперь способен вести беседы только с надгробиями? Все впустую. Альбус открыл рот — и закрыл, не выдавив ни слова. Прикинуться, что это он так пытается выровнять дыхание? О да, потрясающая маскировка.
Малфой тоже молчал. Он склонил голову набок и теперь пристально разглядывал Альбуса. Внезапно его глаза удивленно расширились, и он схватил Поттера за запястье, потянув к себе. Пришлось подчиниться.
Белобрысый с минуту разглядывал альбусову ладонь. Выражение лица при этом у него было самое что ни на есть дурацкое: челюсть отвисла, брови сошлись к переносице и скрылись под челкой. Бледные пальцы невесомо, одними кончиками, пробежались по буроватому рубцу. Наконец, Малфой поднял глаза:
— Серьезно? Магия крови? — во взгляде плескалось недоверие. — Ты рехнулся, что ли?
Альбус отдернул руку и весь подобрался в ожидании атаки. Малфой откинулся на подушки и вынес вердикт:
— Рехнулся же… Окончательно и бесповоротно.
Альбус ошеломленно моргнул. Ему показалось, или в голосе появились благоговейные нотки?
— И что это было, в таком случае? — поинтересовался Малфой.
К Альбусу вернулся дар речи:
— Настойка… Животворящая, — робко ответил он.
В тот же миг он пожалел, что вообще раскрыл рот. Малфой прищурился:
— Все-таки отдал Долг? Доволен? — холодок во взгляде стал обжигающе-ощутимым.
Альбус вспыхнул:
— Д-доволен, говоришь? Чем, интересно? Ты, ты-ы в ледяном озере из-за меня плещешься, потом п-помираешь неделю, а я доволен должен быть?
Малфой, зараза бледная, вздергивает подбородок:
— Я, может, искупаться решил. Есть такая штука, моржевание назвается, чтоб ты знал. Твоя бесчувственная тушка подвернулась чисто случайно. Мог бы не изобретать очередного Долга Жизни.
Альбус вдруг почувствовал тот же вскипающий гнев, как тогда, в тот миг, когда он бросился на Ренча.
— С-случайно, говоришь? Случайно?! Ты, ты с самого начала знал, что нет никакого долга, а если и есть, то ни к тебе, ни ко мне он никакого отношения не имеет! Да, я придурок, невозможный придурок! Ты знал с самого начала! Так зачем? Зачем? Не было никакого Долга…
— А теперь есть, — хмуро процедил Малфой. — Твое геройство с магией крови в Министерстве не оценят.
— Плевал я на Министерство! Заладил: «Долг, геройство!» Как сам, так… Да плевать я хотел! Думай, что хочешь! Я сделал это для себя! Для себя, ясно?! — задыхаясь, выпалил Альбус. В глазах кипели готовые пролиться слезы.
Он отвернулся. Вот дурак! Знал же, надо было уйти…
На его запястье сжалась прохладная ладонь.
— Ругаться ты так и не научился, — послышался хрипловатый голос из-за спины. — Эти верблюжьи манеры… Может, мне все-таки составить словарь?
— Придется со мной общаться, — буркнул Альбус и попытался высвободить руку.
Пальцы не разжались.
— Я только за. Если ты согласишься, — тихо прозвучал ответ.
Альбус медленно обернулся. Малфой смотрел исподлобья, сосредоточенно и серьезно. Убедившись, что Альбус слушает, он отпустил его запястье:
— Я тоже наделал глупостей, и все исключительно по собственному желанию, — он помедлил секунду и протянул Альбусу руку. — Мир?
За последние несколько минут Альбус успел испытать и восторг, и вину, и гнев… Малфой улыбнулся — и вся ярость Альбуса испарилась. Мерлин, сколько же он не видел этой улыбки!
— Мастер Ишиас, можно? — звенит голос Розы. Таким тоном не разрешения спрашивают, а извещают о своих действиях, пребывая в святой уверенности, что все позволено.
Мастер, кажется, в кабинете, и против присутствия учеников в своих владениях не возражает. Роза упрямо тянет Альбуса дальше, за ширму.
Окна в лазарете высокие, шторы подняты. Солнце — зимнее, холодное, до белизны яркое — подсвечивает все до мельчайших деталей.
На кровати сидит бледная тень. Все оттенки между белым и серым, все переходы, как будто его акварелью нарисовали. Единственное яркое пятно — желтый плед, укрывающий плечи.
Однозначно, бледная тень была Малфоем. Он осунулся, похудел, но в запавших глазах зажегся знакомый живой блеск. Вошедшей Розе он адресует улыбку.
Мерлин мой.
Альбус забыл, как дышать. Стук сердца набатом отдавал в голову.
Он замер на месте. Прятаться за ширму поздно — Малфой его заметил. Заметил — и белесые брови изогнулись, а уголок рта скривился.
— Опять решил поговорить о долге?
У Альбуса пятки точно к полу приросли. Радость сбывшейся надежды сменился растерянностью, болью и жгучим чувством вины. Вот оно, твое заслуженное презрение. Наверное, самое время уткнуться носом в пол и начать вымаливать прощение — самое время, хоть затея эта и безнадежная.
Роза выдохнула что-то вроде: «Мальчишки»… и, развернувшись на каблуках, ушла.
Альбус не знал, что сказать. Он стоял на расстоянии вытянутой руки от Малфоя. Никогда прежде Малфой не казался ему таким недостижимо далеким.
Ну же, придумай что-нибудь! Почти месяц молчал, наверное, хоть что-то, да накопилось! Скажи что-нибудь, или теперь способен вести беседы только с надгробиями? Все впустую. Альбус открыл рот — и закрыл, не выдавив ни слова. Прикинуться, что это он так пытается выровнять дыхание? О да, потрясающая маскировка.
Малфой тоже молчал. Он склонил голову набок и теперь пристально разглядывал Альбуса. Внезапно его глаза удивленно расширились, и он схватил Поттера за запястье, потянув к себе. Пришлось подчиниться.
Белобрысый с минуту разглядывал альбусову ладонь. Выражение лица при этом у него было самое что ни на есть дурацкое: челюсть отвисла, брови сошлись к переносице и скрылись под челкой. Бледные пальцы невесомо, одними кончиками, пробежались по буроватому рубцу. Наконец, Малфой поднял глаза:
— Серьезно? Магия крови? — во взгляде плескалось недоверие. — Ты рехнулся, что ли?
Альбус отдернул руку и весь подобрался в ожидании атаки. Малфой откинулся на подушки и вынес вердикт:
— Рехнулся же… Окончательно и бесповоротно.
Альбус ошеломленно моргнул. Ему показалось, или в голосе появились благоговейные нотки?
— И что это было, в таком случае? — поинтересовался Малфой.
К Альбусу вернулся дар речи:
— Настойка… Животворящая, — робко ответил он.
В тот же миг он пожалел, что вообще раскрыл рот. Малфой прищурился:
— Все-таки отдал Долг? Доволен? — холодок во взгляде стал обжигающе-ощутимым.
Альбус вспыхнул:
— Д-доволен, говоришь? Чем, интересно? Ты, ты-ы в ледяном озере из-за меня плещешься, потом п-помираешь неделю, а я доволен должен быть?
Малфой, зараза бледная, вздергивает подбородок:
— Я, может, искупаться решил. Есть такая штука, моржевание назвается, чтоб ты знал. Твоя бесчувственная тушка подвернулась чисто случайно. Мог бы не изобретать очередного Долга Жизни.
Альбус вдруг почувствовал тот же вскипающий гнев, как тогда, в тот миг, когда он бросился на Ренча.
— С-случайно, говоришь? Случайно?! Ты, ты с самого начала знал, что нет никакого долга, а если и есть, то ни к тебе, ни ко мне он никакого отношения не имеет! Да, я придурок, невозможный придурок! Ты знал с самого начала! Так зачем? Зачем? Не было никакого Долга…
— А теперь есть, — хмуро процедил Малфой. — Твое геройство с магией крови в Министерстве не оценят.
— Плевал я на Министерство! Заладил: «Долг, геройство!» Как сам, так… Да плевать я хотел! Думай, что хочешь! Я сделал это для себя! Для себя, ясно?! — задыхаясь, выпалил Альбус. В глазах кипели готовые пролиться слезы.
Он отвернулся. Вот дурак! Знал же, надо было уйти…
На его запястье сжалась прохладная ладонь.
— Ругаться ты так и не научился, — послышался хрипловатый голос из-за спины. — Эти верблюжьи манеры… Может, мне все-таки составить словарь?
— Придется со мной общаться, — буркнул Альбус и попытался высвободить руку.
Пальцы не разжались.
— Я только за. Если ты согласишься, — тихо прозвучал ответ.
Альбус медленно обернулся. Малфой смотрел исподлобья, сосредоточенно и серьезно. Убедившись, что Альбус слушает, он отпустил его запястье:
— Я тоже наделал глупостей, и все исключительно по собственному желанию, — он помедлил секунду и протянул Альбусу руку. — Мир?
За последние несколько минут Альбус успел испытать и восторг, и вину, и гнев… Малфой улыбнулся — и вся ярость Альбуса испарилась. Мерлин, сколько же он не видел этой улыбки!
Страница 67 из 91
