Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7924
Однако это не казалось Альбусу хорошим предзнаменованием — как и молчание отца. Последнее только настораживало: неужели он затронул тему настолько серьезную, что о ней и словом нельзя обмолвиться? Что такого скрывается за старой сказкой? Ладно, пусть письмо нельзя, но хоть записочку-то можно было черкануть? Так, мол, и так, дождись личной встречи, все будет. Нет, не пишет папа, и ни единым словом не подтвердить, что он понял проблему Альбуса и принял к сведению.
Он забросил магловедение и в отведенные на самоподготовку часы искал в библиотеке вместо биографий и хроник — легенды о смерти, вместо описаний традиций и магловских праздников — рассказы о кровавых ритуалах и осужденных некромантах. Он методично просматривал книгу за книгой, задерживая взгляд лишь там, где находил «смерть», «жизнь», «жертвы», «кровь»… Наконец, Малфой не выдержал. Когда Альбус замер над «Альманахом потусторонних сил», тот отобрал у него фолиант и с силой захлопнул:
— Черт с тобой! Хватит разбирать эти записки сумасшедшего!
Альбус уставился на него с укоризной.
— Ничего подходящего я не нашел, но это только пока. Пока, понимаешь?
— Не желаю понимать! — Скорпиус шарахнул кулаком по столу. — Ты себя в зеркало давно видел? Инфернал и то краше!
— Какая разница? Я не…
— Что «не»? Вот что? Ты, будто одержимый, зарылся в эти книги! Перестал интересоваться чем бы то ни было — на уме только эти Да… Эти вещи, — на них начали оборачиваться, и Малфою пришлось спешно понизить голос. — Вот это, это уже ненормально. Ты сам себя благополучно доведешь до сумасшествия, если не перестанешь.
Альбус скрестил руки на груди.
— И что ты предлагаешь? Те сны прекратились, так что этот источник информации недоступен. Папа не отвечает, и Мерлин спаси, если не потому, что письмо до него не дошло. Остаются книги, и ты это прекрасно понимаешь. Можешь не участвовать, раз не хочешь — я не могу сидеть и ждать, что еще произойдет. Если уж мне суждена роль исполнителя, то я не хочу играть вслепую.
Ответом ему был приглушенный стон.
— А я хочу, чтобы ты сохранил рассудок! — Скорпиус спрятал лицо в ладонях. — У меня, кажется, есть идея… Но одного я тебя не отпущу.
Скорпиусу все же удалось оторвать друга от древних томов, и мальчики переместились в спальню. Малфой небрежно смахнул все со стола (и откуда там вечно набираются горы хлама?) и раскрыл свой любимый блокнот. Пролистав пару дюжин страниц, он остановился — стрелки, блоки и практически нечитаемые подписи. Альбус наморщил лоб:
— И о чем это должно мне говорить?
Скорпиус облокотился на спинку занятого Поттером стула и ткнул в лист кончиком пера:
— О том, что я тут провел кой-какую работу. И теперь у нас есть все данные об обстоятельствах, сопутствующих твоим видениям.
— Первым номером в списке, вероятно, профессор Криви? — ехидно заметил Альбус. Щеки Малфоя чуть порозовели, но он продолжил:
— Так вот, я нашел некоторую закономерность. Всякий раз выстраивается цепочка: высота, одиночество, открытость разума. Только под высотой, как мне кажется, следует понимать не просто футы над землей, а воздух как стихию. Или как магическую среду. В общем, некий чужеродный для тебя проводник воли. Может, в нем этот твой Голос распространяется лучше всего. Или сигналы в этакий эфир посылает… Потом что? Одиночество, или просто изоляция — то есть оторванность от своей стихии и привычного мира. Ослабляет связь с реальностью, тебе так не кажется? Так что в финале — открытый разум.
Не заметив за Альбусом особого воодушевления, он начал жестикулировать, распаляясь все больше:
— Вот, например, страх. Ты боишься полетов, верно? Но хочешь это преодолеть, так что борешься с собой, убеждаешь себя, что должен и можешь это преодолеть. Самовнушение, согласен? А можно устроить то же самое, только извне. Криви именно этим и занимается. Жарко, душно, работа нудная — ты просто не можешь удержать границ собственного сознания. К тому же он, как ты говоришь, постоянно требует, чтобы ты смотрел ему в глаза. Через зрительный контакт проходит самый простой способ легилименции! Опытный легилимент может перелопатить твои мозги за секунду.
— Ты это серьезно или строишь теорию заговора Криви? — осведомился Альбус.
— Не веришь, что Криви — козлина, так это твои проблемы. Но проверить мою теорию проще простого.
— И что ты предлагаешь?
— О, у меня целых два варианта. Во-первых, устроить тебе полет на метле. Простенько, но действенно.
— Мне не нравится, даже если ты будешь страховать меня снизу вместе со всей квиддичной командой, — возразил Альбус. — Знаешь ли, мои кости мне дороги в целом, не переломанном, состоянии.
— ОК, я это предвидел. Поэтому у меня есть «во-вторых». Я предлагаю провести ночь на Астрономической башне.
— Это уже лучше. Но тут есть слабое место, и даже не одно. Я не испытываю страха, находясь там. И если ты останешься со мной, пункт про изоляцию не будет выполнен. А если уйдешь, не сможешь проверить правильность своей теории.
Он забросил магловедение и в отведенные на самоподготовку часы искал в библиотеке вместо биографий и хроник — легенды о смерти, вместо описаний традиций и магловских праздников — рассказы о кровавых ритуалах и осужденных некромантах. Он методично просматривал книгу за книгой, задерживая взгляд лишь там, где находил «смерть», «жизнь», «жертвы», «кровь»… Наконец, Малфой не выдержал. Когда Альбус замер над «Альманахом потусторонних сил», тот отобрал у него фолиант и с силой захлопнул:
— Черт с тобой! Хватит разбирать эти записки сумасшедшего!
Альбус уставился на него с укоризной.
— Ничего подходящего я не нашел, но это только пока. Пока, понимаешь?
— Не желаю понимать! — Скорпиус шарахнул кулаком по столу. — Ты себя в зеркало давно видел? Инфернал и то краше!
— Какая разница? Я не…
— Что «не»? Вот что? Ты, будто одержимый, зарылся в эти книги! Перестал интересоваться чем бы то ни было — на уме только эти Да… Эти вещи, — на них начали оборачиваться, и Малфою пришлось спешно понизить голос. — Вот это, это уже ненормально. Ты сам себя благополучно доведешь до сумасшествия, если не перестанешь.
Альбус скрестил руки на груди.
— И что ты предлагаешь? Те сны прекратились, так что этот источник информации недоступен. Папа не отвечает, и Мерлин спаси, если не потому, что письмо до него не дошло. Остаются книги, и ты это прекрасно понимаешь. Можешь не участвовать, раз не хочешь — я не могу сидеть и ждать, что еще произойдет. Если уж мне суждена роль исполнителя, то я не хочу играть вслепую.
Ответом ему был приглушенный стон.
— А я хочу, чтобы ты сохранил рассудок! — Скорпиус спрятал лицо в ладонях. — У меня, кажется, есть идея… Но одного я тебя не отпущу.
Скорпиусу все же удалось оторвать друга от древних томов, и мальчики переместились в спальню. Малфой небрежно смахнул все со стола (и откуда там вечно набираются горы хлама?) и раскрыл свой любимый блокнот. Пролистав пару дюжин страниц, он остановился — стрелки, блоки и практически нечитаемые подписи. Альбус наморщил лоб:
— И о чем это должно мне говорить?
Скорпиус облокотился на спинку занятого Поттером стула и ткнул в лист кончиком пера:
— О том, что я тут провел кой-какую работу. И теперь у нас есть все данные об обстоятельствах, сопутствующих твоим видениям.
— Первым номером в списке, вероятно, профессор Криви? — ехидно заметил Альбус. Щеки Малфоя чуть порозовели, но он продолжил:
— Так вот, я нашел некоторую закономерность. Всякий раз выстраивается цепочка: высота, одиночество, открытость разума. Только под высотой, как мне кажется, следует понимать не просто футы над землей, а воздух как стихию. Или как магическую среду. В общем, некий чужеродный для тебя проводник воли. Может, в нем этот твой Голос распространяется лучше всего. Или сигналы в этакий эфир посылает… Потом что? Одиночество, или просто изоляция — то есть оторванность от своей стихии и привычного мира. Ослабляет связь с реальностью, тебе так не кажется? Так что в финале — открытый разум.
Не заметив за Альбусом особого воодушевления, он начал жестикулировать, распаляясь все больше:
— Вот, например, страх. Ты боишься полетов, верно? Но хочешь это преодолеть, так что борешься с собой, убеждаешь себя, что должен и можешь это преодолеть. Самовнушение, согласен? А можно устроить то же самое, только извне. Криви именно этим и занимается. Жарко, душно, работа нудная — ты просто не можешь удержать границ собственного сознания. К тому же он, как ты говоришь, постоянно требует, чтобы ты смотрел ему в глаза. Через зрительный контакт проходит самый простой способ легилименции! Опытный легилимент может перелопатить твои мозги за секунду.
— Ты это серьезно или строишь теорию заговора Криви? — осведомился Альбус.
— Не веришь, что Криви — козлина, так это твои проблемы. Но проверить мою теорию проще простого.
— И что ты предлагаешь?
— О, у меня целых два варианта. Во-первых, устроить тебе полет на метле. Простенько, но действенно.
— Мне не нравится, даже если ты будешь страховать меня снизу вместе со всей квиддичной командой, — возразил Альбус. — Знаешь ли, мои кости мне дороги в целом, не переломанном, состоянии.
— ОК, я это предвидел. Поэтому у меня есть «во-вторых». Я предлагаю провести ночь на Астрономической башне.
— Это уже лучше. Но тут есть слабое место, и даже не одно. Я не испытываю страха, находясь там. И если ты останешься со мной, пункт про изоляцию не будет выполнен. А если уйдешь, не сможешь проверить правильность своей теории.
Страница 74 из 91
