Фандом: Гарри Поттер. Думаете, хорошо быть средним ребенком в семье? Все внимание — старшему брату, вся ласка — младшей сестренке. А если это семья героя Магической Англии, который к тому же первоклассный аврор? Если все ждут, что ты должен идти по стопам отца? Наш герой, может, и хотел бы этого, но — вот незадача! — он самый обычный юный волшебник, к тому же неуклюжий, что в общении, что в колдовстве. Что будет, когда Наследие найдет его?
319 мин, 44 сек 7925
— У меня все учтено, — Скорпиус так и лучился самодовольством. — Я нашел для тебя простейшую технику самовнушения, и я знаю способ следить за твоим состоянием, будь ты хоть за сотни миль отсюда.
— Допустим, я освою эту твою технику. Но что за способ слежения? — удивился Альбус. — Если это чары вроде Надзора или что-то подобное, тебе однозначно ни сил, ни умений не хватит, чтобы их наложить.
Улыбка Малфоя стала еще шире. Он достал нечто из нагрудного кармана и спрятал это в кулаке.
— Ты мне доверяешь? — спросил он. Альбус коротко кивнул. — Дай мне, пожалуйста, левую руку. И закрой глаза.
Ничего не понимающий Поттер исполнил просьбу. Он сосредоточился на осязании: вот пальцы Скорпиуса, прохладные, как всегда, переворачивают его руку ладонью кверху; вот нечто гладкое, металлическое скользит по его ладони к кончикам пальцев; вот…
— Ай! — укол, неожиданный и обжигающий, заставил его распахнуть глаза и попытаться отдернуть руку, но Малфой держал крепко. Его губы шевелились, отсчитывая секунды и, наконец, он отпустил руку Альбуса.
— И что это было? — тщетно пытаясь скрыть недовольство в голосе, спросил Поттер.
Улыбкой Скорпиуса можно осветить пол-Лондона.
— Сработало! — торжествующе завопил он, нисколько не заботясь о том, что на его крики может сбежаться весь факультет. — Получилось!
Альбус прикинул, наложить ли на Малфоя Немотный сглаз или дождаться объяснений. Эх! Все-таки последнее.
— Что получилось-то?
— Вот, смотри, — Скорпиус протянул ему уже знакомые серебряные часы. — Когда-нибудь видел Судьбоуказующие часы? Знаешь, у них на циферблате еще подписи вроде «Дом», «Работа», «Смертельная опасность»…
Во взгляде Альбуса мелькнуло узнавание.
— У бабушки Молли такие. С девятью стрелками, и все подписаны… А стрелка Фреда расплавилась и застыла на циферблате.
На мгновение повисло неловкое молчание. Скорпиус кашлянул и продолжил:
— Да, часы вроде таких. Мои — немного усовершенствованы. Четыре стрелки и как будто обычные цифры. Видишь отверстие сзади? Оно вовсе не для ключа, эти часы не нужно заводить. Отсюда выскакивает игла, если повернуть шпенек сверху. Капля крови — и ты занесен во внутренний список, на ближайшую свободную позицию. Стрелки обозначают людей, и тебя теперь отслеживает секундная. Следующая и последняя стрелка, стрелка будильника — она сейчас прикрыта часовой — пока свободна. До тех пор, пока все в порядке, эти часы ничем не отличаются от обычных. Но если что-то происходит, часы нагреваются, чем хуже ситуация, тем они горячее, а стрелки указывают на проблему. Тройка — душевная боль, шестерка — боль физическая, девятка — тяжелая болезнь, двенадцать — угроза жизни.
— И? — поднял на него глаза Альбус.
— Ты устраиваешься на площадке и настраиваешься на нужный лад, а я спускаюсь на пару этажей и слежу за твоим состоянием, — Скорпиус выразительно подмигнул, качнув часики за цепочку. — Не отвлекаюсь ни на секунду, так что в любой момент приду на помощь. Если она, конечно, понадобится.
— Ну… Попробовать стоит в любом случае, верно?
«Я спокоен. Мои мышцы расслаблены. Дышу спокойно»… — Альбус раз за разом прокручивал в мыслях эти фразы. Зубы отбивали дробь — и не похоже, что в этом виноват холод: Альбус специально попросил Термена наложить на мантию Согревающие чары.
Сегодня — единственный вечер, когда ни у одного курса нет Астрономии. Малфой деловито обошел площадку, убедившись, что нет ни милующихся парочек, ни ловящих вдохновения непонятых поэтов, ни любителей выкурить сигаретку-другую. Он сдвинул несколько телескопов поближе — и уголок, где устроился Альбус, надежно скрылся от посторонних глаз. Профессор Синистра никогда не жалела ткани на футляры для своих драгоценных приборов, так что за получившимися занавесями можно было спрятать и Альбуса, и Скорпиуса, и половину квиддичной команды.
Колокол пробил восемь, и Малфой, отсалютовав на прощание, покинул площадку.
«Я спокоен. Мои мышцы расслаблены. Дышу спокойно»… Сколько еще раз придется повторить это?
Звезды бесстрастно мерцали где-то в вышине.
Небо над головой было безжизненно-серым. Впереди шумела река. Альбус попятился — ему хватило и одного заплыва.
— Не понимаю, Кадм, что ты нашел в той хилой девчонке, — раздался за спиной густой бас.
Альбус обернулся — прямо на него шли трое в потрепанных дорожных мантиях. У старшего, коренастого детины, обладателя того самого баса, на поясе был пристроен меч.
— Тио, это ни коим образом тебя не касается, — процедил другой. Он был похож на старшего, только сложен поизящнее, да волосы чуть темнее. Он поднял воротник и хмуро зыркал по сторонам. Альбуса он в упор не видел — как, впрочем, никто из них.
— Ладно вам лаяться! — примиряюще заметил третий, совсем еще мальчишка. Он мог бы учиться в Хогвартсе, курсе на пятом-шестом. — Дома все решим.
— Я все уже решил. Я люблю Аннстис, она любит меня, и ваши возражения меня не волнуют, ясно? — под конец говорящий закашлялся, но взгляд, обращенный к спутникам, был достаточно выразителен. Старший поднял руки и обезоруживающе улыбнулся:
— Допустим, я освою эту твою технику. Но что за способ слежения? — удивился Альбус. — Если это чары вроде Надзора или что-то подобное, тебе однозначно ни сил, ни умений не хватит, чтобы их наложить.
Улыбка Малфоя стала еще шире. Он достал нечто из нагрудного кармана и спрятал это в кулаке.
— Ты мне доверяешь? — спросил он. Альбус коротко кивнул. — Дай мне, пожалуйста, левую руку. И закрой глаза.
Ничего не понимающий Поттер исполнил просьбу. Он сосредоточился на осязании: вот пальцы Скорпиуса, прохладные, как всегда, переворачивают его руку ладонью кверху; вот нечто гладкое, металлическое скользит по его ладони к кончикам пальцев; вот…
— Ай! — укол, неожиданный и обжигающий, заставил его распахнуть глаза и попытаться отдернуть руку, но Малфой держал крепко. Его губы шевелились, отсчитывая секунды и, наконец, он отпустил руку Альбуса.
— И что это было? — тщетно пытаясь скрыть недовольство в голосе, спросил Поттер.
Улыбкой Скорпиуса можно осветить пол-Лондона.
— Сработало! — торжествующе завопил он, нисколько не заботясь о том, что на его крики может сбежаться весь факультет. — Получилось!
Альбус прикинул, наложить ли на Малфоя Немотный сглаз или дождаться объяснений. Эх! Все-таки последнее.
— Что получилось-то?
— Вот, смотри, — Скорпиус протянул ему уже знакомые серебряные часы. — Когда-нибудь видел Судьбоуказующие часы? Знаешь, у них на циферблате еще подписи вроде «Дом», «Работа», «Смертельная опасность»…
Во взгляде Альбуса мелькнуло узнавание.
— У бабушки Молли такие. С девятью стрелками, и все подписаны… А стрелка Фреда расплавилась и застыла на циферблате.
На мгновение повисло неловкое молчание. Скорпиус кашлянул и продолжил:
— Да, часы вроде таких. Мои — немного усовершенствованы. Четыре стрелки и как будто обычные цифры. Видишь отверстие сзади? Оно вовсе не для ключа, эти часы не нужно заводить. Отсюда выскакивает игла, если повернуть шпенек сверху. Капля крови — и ты занесен во внутренний список, на ближайшую свободную позицию. Стрелки обозначают людей, и тебя теперь отслеживает секундная. Следующая и последняя стрелка, стрелка будильника — она сейчас прикрыта часовой — пока свободна. До тех пор, пока все в порядке, эти часы ничем не отличаются от обычных. Но если что-то происходит, часы нагреваются, чем хуже ситуация, тем они горячее, а стрелки указывают на проблему. Тройка — душевная боль, шестерка — боль физическая, девятка — тяжелая болезнь, двенадцать — угроза жизни.
— И? — поднял на него глаза Альбус.
— Ты устраиваешься на площадке и настраиваешься на нужный лад, а я спускаюсь на пару этажей и слежу за твоим состоянием, — Скорпиус выразительно подмигнул, качнув часики за цепочку. — Не отвлекаюсь ни на секунду, так что в любой момент приду на помощь. Если она, конечно, понадобится.
— Ну… Попробовать стоит в любом случае, верно?
«Я спокоен. Мои мышцы расслаблены. Дышу спокойно»… — Альбус раз за разом прокручивал в мыслях эти фразы. Зубы отбивали дробь — и не похоже, что в этом виноват холод: Альбус специально попросил Термена наложить на мантию Согревающие чары.
Сегодня — единственный вечер, когда ни у одного курса нет Астрономии. Малфой деловито обошел площадку, убедившись, что нет ни милующихся парочек, ни ловящих вдохновения непонятых поэтов, ни любителей выкурить сигаретку-другую. Он сдвинул несколько телескопов поближе — и уголок, где устроился Альбус, надежно скрылся от посторонних глаз. Профессор Синистра никогда не жалела ткани на футляры для своих драгоценных приборов, так что за получившимися занавесями можно было спрятать и Альбуса, и Скорпиуса, и половину квиддичной команды.
Колокол пробил восемь, и Малфой, отсалютовав на прощание, покинул площадку.
«Я спокоен. Мои мышцы расслаблены. Дышу спокойно»… Сколько еще раз придется повторить это?
Звезды бесстрастно мерцали где-то в вышине.
Небо над головой было безжизненно-серым. Впереди шумела река. Альбус попятился — ему хватило и одного заплыва.
— Не понимаю, Кадм, что ты нашел в той хилой девчонке, — раздался за спиной густой бас.
Альбус обернулся — прямо на него шли трое в потрепанных дорожных мантиях. У старшего, коренастого детины, обладателя того самого баса, на поясе был пристроен меч.
— Тио, это ни коим образом тебя не касается, — процедил другой. Он был похож на старшего, только сложен поизящнее, да волосы чуть темнее. Он поднял воротник и хмуро зыркал по сторонам. Альбуса он в упор не видел — как, впрочем, никто из них.
— Ладно вам лаяться! — примиряюще заметил третий, совсем еще мальчишка. Он мог бы учиться в Хогвартсе, курсе на пятом-шестом. — Дома все решим.
— Я все уже решил. Я люблю Аннстис, она любит меня, и ваши возражения меня не волнуют, ясно? — под конец говорящий закашлялся, но взгляд, обращенный к спутникам, был достаточно выразителен. Старший поднял руки и обезоруживающе улыбнулся:
Страница 75 из 91
