Фандом: Гарри Поттер. На турнир «Взгляд в будущее» Пара 23: Джордж Уизли, Аргус Филч, Ханна Аббот. Годы: 2017, 2005 Выбранные персонажи: Джордж Уизли, Ханна Аббот, Аргус Филч. Год 2005. Джордж — весёлый шутник и изобретатель, держится молодцом, но всё чаще в его шутках слышен сарказм. Ханна уверена: в магическом мире надо жить по магическим законам, и каждые семь лет выпадает шанс изменить свою жизнь. Только Филч по-прежнему предпочитает общество Миссис Норрис и швабры. Разве не так?
33 мин, 57 сек 588
— По-моему, Райвенкло, — вспомнила Ханна. — И в итоге, перед выпускным, он ей во всем признался. Она над ним смеялась. Сказала что-то вроде: «Зачем ты мне, такой красивой, весь такой в прыщах. Буду старой, горбатой, тогда будет твое счастье. Дождешься?» Филч в ответ:«Дождусь». Теперь он каждое первое апреля сидит тут и ждет. Даже цветы принес.
Пару минут они переваривали эту историю. Слишком сложно было представить Филча молодым и влюбленным.
— Она назначила встречу на первое апреля? — высказался Рон. — Да это же явное издевательство. Только дурак не заметит здесь подвох.
— Влюбленный дурак, — поправил Джордж. — Знаешь, Ханна, это самая печальная история о любви, которую я слышал. История о Ромуле и Джозефине … … — не в счет, они выдуманные герои. Мне не хотелось бы в этом признаваться, но впервые в жизни я сочувствую Филчу.
— А я — нет, — заявил Рон. — Это каким же надо быть идиотом, чтобы всю жизнь провозиться со швабрами, потому что «Шляпа так сказала»?
Ханна как-то странно посмотрела на него:
— А вы помните сами, как страшно было её надевать? Я не знаю, если бы мне такое сказали, я бы умерла прямо там. — Ханна закрыла лицо руками. — Я, как подумаю об этом, у меня все магические силы уходят. Даже палочку держать не могу. Я превращаюсь в Филча, — совсем расстроилась она.
— Успокойся, Ханна, ты не превратишься в Филча. Он старый, и он — сквиб, — Джордж попытался поддержать её. — Или ты уже завела кошку?
Ханна угрюмо покачала головой:
— Филчу нет и пятидесяти.
— Серьезно? — изумились оба Уизли.
— Мне сейчас двадцать пять лет, это половина пути, а я понятия не имею, чем заниматься в жизни. И эта работа… Вы же сами видите, где я работаю.
— А как же: «Это обычная работа, за неё платят»… — начал было Рон, но Джордж остановил его:
— Никто в двадцать пять лет этого не знает.
— Почему? — удивилась Ханна. — Рон и Гарри знают. И Невилл! И Гермиона!
— Вообще-то, Гермионе до того надоели министерские дрязги, что она решила уйти в долгосрочный отпуск. А я ухожу из аврората, — признался Рон.
— Но почему?
— Потому что я посулил ему больше, — ухмыльнулся Джордж.
— Ты сама говорила: каждые семь лет выпадает шанс изменить свою жизнь.
— Это моя теория, и она подходит только мне, — немного приободрилась она. — Кажется, эта работа отнимает у меня все силы.
— А чем ты занималась до этого?
— Сидела в Дербишире, выращивала на огороде целебные травы. Делала мази, настои. Иногда получалось что-то из этого продать. Но потом батюшку настигло проклятие Абботов, и он решил уйти в монастырь к маглам.
— Что его настигло? — переглянулись Рон и Джордж.
— Проклятие Абботов. Оно почти всех рано или поздно забирает. Это когда со страшной силой хочется уединения и покоя. Тётушку ещё пару лет назад подкосило. А батюшка вот только этой зимой засобирался.
— И ты живешь в поместье одна?
— В поместье? — хмыкнула Ханна. — Скажешь ещё! Обычный сельский дом.
— Но…
— Абботы испокон веков служили лендлордам, как простые крестьяне. Только занимались монастырскими огородами и винными погребами. Мой прадед был викарием, ему удалось получить приход в приданое за моей прабабкой. И с тех пор мы там живем. Точнее, я, — поправила она. — Точнее, я-то уже две недели живу здесь. Может, сдать дом в аренду?
Не успела она договорить, как с грохотом открылась входная дверь, в которую неровной походкой вошел человек, о храбрости которого слагали легенды. Его мантия была мятой и грязной, а покрытое шрамами лицо украшала щетина, которая тоже повидала немало битв с совестью по утрам. Гипнотизируя барную стойку, он шел по проходу меж столиков, никого не замечая.
— Невилл, стой! — окликнул его Рон.
Он остановился не сразу, повернулся на нетвердых ногах и, не меняя выражения лица, сказал:
— Что пьете? Пиво? Я сейчас приду.
И направился дальше.
— Что это с Невиллом? — забеспокоился Джордж.
Рон поджал губы и произнес:
— Он такой уже несколько месяцев. Ходит сам не свой. На работе вечно с похмелья, и каждый вечер с ним случается какая-нибудь история в новом баре.
Джордж только присвистнул:
— Это все из-за родителей?
— Видимо, да.
Все трое настороженно притихли, ожидая Невилла.
Он вернулся, принеся в одной руке бутылку огневиски Огдена, другой отмахиваясь от Тома, топающего за ним.
— Мистер Лонгботтом, это коллекционная бутылка! Единственный экземпляр во всем баре! Она видела ещё короля Георга. Почему бы вам не выбрать зелье попроще? Эта стоит целое состояние!
— Так ты пришли мне счет — я оплачу, — отмахнулся Невилл, поставил бутылку на стол и небрежно развалился на стуле, как подобает уже очень нетрезвому человеку.
— Хотя бы используйте посуду, — смирился Том и тут только заметил Ханну: — Девчонка, ты чего это тут расселась? Живо примани стакан для мистера Лонгботтома и марш на кухню!
— Моя смена закончилась, — огрызнулась Ханна.
— Да, Том, это не очень-то вежливо с твоей стороны заставлять девушку работать сверхурочно, — заметил Джордж.
Пару минут они переваривали эту историю. Слишком сложно было представить Филча молодым и влюбленным.
— Она назначила встречу на первое апреля? — высказался Рон. — Да это же явное издевательство. Только дурак не заметит здесь подвох.
— Влюбленный дурак, — поправил Джордж. — Знаешь, Ханна, это самая печальная история о любви, которую я слышал. История о Ромуле и Джозефине … … — не в счет, они выдуманные герои. Мне не хотелось бы в этом признаваться, но впервые в жизни я сочувствую Филчу.
— А я — нет, — заявил Рон. — Это каким же надо быть идиотом, чтобы всю жизнь провозиться со швабрами, потому что «Шляпа так сказала»?
Ханна как-то странно посмотрела на него:
— А вы помните сами, как страшно было её надевать? Я не знаю, если бы мне такое сказали, я бы умерла прямо там. — Ханна закрыла лицо руками. — Я, как подумаю об этом, у меня все магические силы уходят. Даже палочку держать не могу. Я превращаюсь в Филча, — совсем расстроилась она.
— Успокойся, Ханна, ты не превратишься в Филча. Он старый, и он — сквиб, — Джордж попытался поддержать её. — Или ты уже завела кошку?
Ханна угрюмо покачала головой:
— Филчу нет и пятидесяти.
— Серьезно? — изумились оба Уизли.
— Мне сейчас двадцать пять лет, это половина пути, а я понятия не имею, чем заниматься в жизни. И эта работа… Вы же сами видите, где я работаю.
— А как же: «Это обычная работа, за неё платят»… — начал было Рон, но Джордж остановил его:
— Никто в двадцать пять лет этого не знает.
— Почему? — удивилась Ханна. — Рон и Гарри знают. И Невилл! И Гермиона!
— Вообще-то, Гермионе до того надоели министерские дрязги, что она решила уйти в долгосрочный отпуск. А я ухожу из аврората, — признался Рон.
— Но почему?
— Потому что я посулил ему больше, — ухмыльнулся Джордж.
— Ты сама говорила: каждые семь лет выпадает шанс изменить свою жизнь.
— Это моя теория, и она подходит только мне, — немного приободрилась она. — Кажется, эта работа отнимает у меня все силы.
— А чем ты занималась до этого?
— Сидела в Дербишире, выращивала на огороде целебные травы. Делала мази, настои. Иногда получалось что-то из этого продать. Но потом батюшку настигло проклятие Абботов, и он решил уйти в монастырь к маглам.
— Что его настигло? — переглянулись Рон и Джордж.
— Проклятие Абботов. Оно почти всех рано или поздно забирает. Это когда со страшной силой хочется уединения и покоя. Тётушку ещё пару лет назад подкосило. А батюшка вот только этой зимой засобирался.
— И ты живешь в поместье одна?
— В поместье? — хмыкнула Ханна. — Скажешь ещё! Обычный сельский дом.
— Но…
— Абботы испокон веков служили лендлордам, как простые крестьяне. Только занимались монастырскими огородами и винными погребами. Мой прадед был викарием, ему удалось получить приход в приданое за моей прабабкой. И с тех пор мы там живем. Точнее, я, — поправила она. — Точнее, я-то уже две недели живу здесь. Может, сдать дом в аренду?
Не успела она договорить, как с грохотом открылась входная дверь, в которую неровной походкой вошел человек, о храбрости которого слагали легенды. Его мантия была мятой и грязной, а покрытое шрамами лицо украшала щетина, которая тоже повидала немало битв с совестью по утрам. Гипнотизируя барную стойку, он шел по проходу меж столиков, никого не замечая.
— Невилл, стой! — окликнул его Рон.
Он остановился не сразу, повернулся на нетвердых ногах и, не меняя выражения лица, сказал:
— Что пьете? Пиво? Я сейчас приду.
И направился дальше.
— Что это с Невиллом? — забеспокоился Джордж.
Рон поджал губы и произнес:
— Он такой уже несколько месяцев. Ходит сам не свой. На работе вечно с похмелья, и каждый вечер с ним случается какая-нибудь история в новом баре.
Джордж только присвистнул:
— Это все из-за родителей?
— Видимо, да.
Все трое настороженно притихли, ожидая Невилла.
Он вернулся, принеся в одной руке бутылку огневиски Огдена, другой отмахиваясь от Тома, топающего за ним.
— Мистер Лонгботтом, это коллекционная бутылка! Единственный экземпляр во всем баре! Она видела ещё короля Георга. Почему бы вам не выбрать зелье попроще? Эта стоит целое состояние!
— Так ты пришли мне счет — я оплачу, — отмахнулся Невилл, поставил бутылку на стол и небрежно развалился на стуле, как подобает уже очень нетрезвому человеку.
— Хотя бы используйте посуду, — смирился Том и тут только заметил Ханну: — Девчонка, ты чего это тут расселась? Живо примани стакан для мистера Лонгботтома и марш на кухню!
— Моя смена закончилась, — огрызнулась Ханна.
— Да, Том, это не очень-то вежливо с твоей стороны заставлять девушку работать сверхурочно, — заметил Джордж.
Страница 6 из 10
