Настоящая женская дружба

Тогда Галя взяла светин калькулятор и разбила его об пол. И растоптала его. А калькулятор был папиным подарком, единственной вещью, которая напоминала Свете о доме.

Света прорыдала весь вечер. Она всё-таки собрала осколки и положила себе в тумбочку. На память.

Света всегда училась очень хорошо. Была очень начитанной девочкой. И вот её вызовут к доске отвечать. Света как всегда уверенно отвечает. И тут Галя как скажет какую-нибудь обзывалку вроде «Коза!» И все дети смеются. И учительница смеётся громче всех, и говорит:

— Ой, Галя! Я просто не могу от тебя…

Как-то раз в столовой одна девочка высморкалась в светину тарелку с супом. И все стали опять громко смеяться. И воспитательница громче всех.

Каждый день со Светой случалось несколько таких происшествий. И Свете ничего не понравилось в детском доме. Даже подушки пахли какой-то погребной сыростью. И каждый день Света говорила сама себе:

— Я здесь долго не выдержу.

Интересно, что в их группе была ещё одна забитая девочка. У неё было редкое имя Артемида, но все её звали как мальчика — Тёма. С одной стороны все её звали только по имени и даже как-будто слегка уважали за что-то. Но с другой стороны Свету поразило брезгливое отношение к этой Тёме. К этой Тёме никто не прикасался. С ней никто не ходил парой. Если случайно до Тёмы кто-то дотрагивался рукой, то отряхивал руку, тёр руку, шёл мыть руку. Как-то раз Галя подшутила над одной девочкой. Эта девочка зашла в комнату, налила себе воды из графина и стала пить. Галя говорит:

— А из этого стакана Тёма пила…

Девочка сразу выплюнула всю воду на пол. Долго отплёвывалась. И её даже вроде бы стошнило.

Ничего такого со Светой не происходило. Никто не брезговал пить после неё или же идти в паре на уроки или в баню.

Как-то раз после ужина к Свете подошла эта Тёма и говорит:

— Встречаемся сегодня после отбоя в полночь у дуба.

Света удивилась, но послушалась и пришла на «свидание». Тёма уже стояла под деревом. Было очень тихо. В чёрном небе висела полная луна. Тёма стала говорить:

— Мы с тобой две обиженные девочки. Если мы с тобой не объединимся, то пропадём здесь.

У Тёмы были большие выразительные глаза. Она смотрела прямо в глаза Свете. Голос у неё был тихий и какой-то кукольный.

— Ведь у нас здесь как? Действует принцип «Не верь! Не бойся! Не проси!». Никому нельзя верить кроме лучшей подруги. Никого и ничего не надо бояться. Только надо бояться не остаться одной. И никого ни о чём нельзя просить. Только требовать! Просить ты можешь лишь у своей подруги. Мне кажется, мы с тобой можем подружиться. Ты сама то как думаешь?

Надежда затеплилась в светиной душе. Ей показалось, что вот наконец наступило спасение в лице Тёмы.

— Да, я согласна.

— Ответила Света.

— У нас с тобой будет настоящая женская дружба. Нас будут бояться. Помянут Свету, помянут и Тёму. У нас даже имена такие похожие. Ты Света, светлая. Я Тёма, темная. И вместе мы будем до конца жизни. До самой гробовой доски. Если обидят тебя, то я выйду из-за угла и отомщу. Если обидят меня, то ты, светлая, ответишь своим огнём…

Чем дальше говорила Тёма, тем страшнее становилось Свете. Она вспомнила тётю Аню и тётю Яну, их «настоящую женскую дружбу». Она вспомнила что те так же были в детском доме друг за друга. И…

Света всё поняла. Её семью убила эта двоица тёть. Папа их обидел. Папа поплатился. Поплатилась и мама. Поплатилась и она, Света. Тётя Яна была профессиональным автослесарем. Она наверное и рассказала по телефону или как-то иначе тёте Ане как испортить автомобиль светиных родителей. Света вспомнила, что на поминках кто-то сказал про неисправные тормоза, из-за которых погибли папа и мама.

Свете стало страшно так, как не было ей никогда страшно раньше. Она поняла, что у неё только два пути. Если она сдружится с Тёмой, она, Света, станет такой же как убийцы её родителей. Если откажется, тогда Тёма будет мстить. В этом Света не сомневалась. Света стала молиться про себя, хотя раньше никогда не молилась. А Тёма тем временем продолжала:

— Я стащила у Иван Семёновича из шкафа кусок красного дерева. Я выточила из него вот такой кинжальчик… Правда красивый? Мы с тобой будем кровными подружками. Нам надо посестриться: я уколю себя, затем тебя. Давай!

Возникла пауза. Света готова была упасть в обморок. И здесь её разум озарило некое сияние. В этом сиянии она увидела всю ситуацию как бы со стороны: вот стоит она, вот Тёма с кинжалом, вот дуб, вот здания детского дома, вот ограда. И все предметы горят каким-то внутренним белым светом. И она, Света, тоже горит этим светом. И дуб, и ограда, и дома, и даже кинжальчик — всё горит белым ровным светом. Лишь одна Тёма выглядит каким-то смутным чёрным скукоженным пятном.

Тёма взяла кинжальчик двумя руками. Света взяла её руки в свои. Медленно четыре руки приблежали острие кинжала к груди Тёмы.

— Осторожно, Света. Надо лишь слегка кольнуть, пока не пойдёт кровь. Ты же не хочешь меня убить?

Света резко оттолкнула руки Тёмы вместе с кинжалом. Тот вонзился Тёме в грудь по самую рукоятку.