Наташа

— Тут не все, но уж извини. Чем богаты. История о смерти всей съемочной группы и правда раздута. Никто не знал всех имен, кроме самих участников проекта. Я попробовала выйти на актеров через оператора, он указан в титрах, но он умер через четыре года после съемок фильма. Пришлось проявить смекалку. Актера из сцены с перерезанным горлом и вправду убили через три месяца. Один факт подтвердился. О Наташе ничего выяснить не удалось. Сам Лаврецкий повесился через полгода после съемок. А теперь обещанный сюрприз: помнишь девочку на заднем плане, что появлялась два раза?

— Конечно.

— Она находится здесь. Лежит в психиатрической лечебнице.

— Ух, ты, — мне стало не по себе.

— Странно, да? Острая шизофрения. Я попыталась выяснить симптомы, но ничего не вышло. Но встреча с ней вполне возможна.

— Ты выяснила об этом друге, у которого гостил Лаврецкий?

— А вот здесь у нас загадка. Зовут его Юрий Панин. Если он жив, то ему сейчас восемьдесят. Он исчез с поля зрения через два месяца после съемок «Наташи».

Я проснулся из-за непонятной тревоги охватившей меня. Мне что-то снилось, но все образы улетучились с пробуждением, оставив после себя лишь легкий осадок. Я открыл глаза. Отчего-то мне представилось лицо некрасивой актрисы из фильма. Олеся, прижавшись ко мне, тихо посапывала. Ее рыжие волосы приятно пахли шампунем. Я выбрался из ее оков и начал одеваться.

Встретиться с Верой Терентьевой, пациенткой психиатрической лечебницы, оказалось не таким уж сложным делом. Главврач этой больницы был со мной в замечательных отношениях, поэтому предоставил нам с Верой такую возможность вместе с отдельной комнатой.

Признаться, я воображал себе пожилую женщину в смирительной рубашке и с растрепанными седыми волосами (по моим подсчетам ей сейчас было примерно пятьдесят или чуть больше). В комнату же вошла ухоженная, причесанная женщина в опрятном клетчатом платье и очках в роговой оправе. При виде меня она поклонилась и спрятала взгляд. Она посмотрела на мое отражение в глянцевой крышке стола. Я встал и отодвинул для нее стул. Санитар уселся на кушетку позади и предложил не обращать на себя внимания. Я спросил разрешения включить диктофон и, получив его, нажал на кнопку. Запись пошла.

— Меня зовут Дмитрий Ковалев, — представился я. — Я частный сыщик и я расследую дело, к которому вы имеете отношение.

— Фильм? — выпалила она, предоставив мне решать, вопрос это был или утверждение.

— Вам сказали? — предположил я.

— Не так уж и много дел, к которым я имею отношение.

— Может, расскажете о нем?

— Я снялась всего в двух сценах. Для них меня и пригласили.

— Почему вы здесь? — ударил я в лоб.

— Боюсь спать, — ответила она.

Я знал это. Перед посещением я внимательно изучил все симптомы Веры, главным из которых была сомнифобия.

— Чего вы боитесь? — спросил я. Здесь я также лукавил. Я отлично знал, в чем заключались ее кошмары. Спать без снотворных она перестала после съемок фильма.

— Что вы хотите от меня услышать? — она впервые посмотрела на меня без помощи крышки стола.

— Я хочу пролить свет на историю с этим фильмом. Вы знаете, со временем все обросло такими легендами, что сейчас трудно сориентироваться, где правда, а где ложь.

— Некоторые истории лучше оставить во тьме, — сказала она, и я удивился внезапно ожившему голосу.

— Довольно странное заключение, — заметил я. — Странно слышать его от вас. Ведь после того, как вы попали сюда, вы очень долго утверждали обратное.

— Некоторые вещи понимаешь лишь спустя какое-то время.

— Расскажите мне о съемках?