Наугад

— Так значит, вы считаете себя избранным, а арзаков — существами неполноценными, не способными позаботиться о себе? — с ходу начал Лон-Гор, даже не предложив лейтенанту присесть. Тому пришлось стоять перед ним, вытянувшись, словно в строю.

— Так точно, мой полковник, — ответил Ар-Лой, видимо, нутром почуяв, что спорить себе дороже, а отвечать надо по уставу.

— Хорошо, но почему же вы сами в таком случае не заботитесь о своём технике? — вкрадчиво спросил Лон-Гор. — Риган ходит голодный, больной, на грани психоза, а вы? Что вы делаете в это время? Вы вообще на него смотрели? Вы что, не можете сообразить, когда человеку плохо?

— Я… — начал Ар-Лой.

— Молчать, — не повышая голоса, приказал Лон-Гор. — Отвечать будете, когда я разрешу. Итак, вы пренебрегаете своими обязанностями, не видите ничего дальше своего носа. Я смотрю, осознание собственной важности ударило вам в голову? Ещё один орден захотелось? Пока что обойдётесь выговором с занесением в личное дело, вам ясно?

— Так точно, мой полковник, — побелев от злости, процедил Ар-Лой. Лон-Гор сделал паузу, нарочито вздохнул и понял, что можно сменить тактику.

— Что с вами делать, лейтенант? — спросил он. — Садитесь же, не стойте столбом.

Ар-Лой, который было настроился на то, что разговор окончен, присел на край стула и сложил руки на коленях.

— Я понимаю, диагностировать психоз вы бы не смогли, — заговорил Лон-Гор уже другим тоном, таким, чтобы Ар-Лой услышал в его словах не гнев, а усталость и желание помочь. Чтобы не остался врагом. — Но повнимательнее к Ригану присмотреться кто мешал? Он ради вас предал свой народ, ради вас одного, понимаете? Не ради идей Гван-Ло, а только ради вас. А вы на него даже не взглянули повнимательнее. Вы хотя бы представляете, каких сил ему стоил побег к вам?

Ар-Лой молчал, глядя в сторону, уголок губ едва заметно подрагивал.

— Гипноз под запретом, и я согласен с генералом насчёт этого, — продолжал Лон-Гор. — Но Риган так и не смог приспособиться к новым условиям. Даже у вас получилось лучше, чем у него. А он перегибает палку. Вы понимаете, что он не пойдёт есть, пока вы ему не прикажете, пока об этом не вспомните? А вы видите только себя. И где ваша ответственность?

— Что с ним? — спросил Ар-Лой.

— Он в таком состоянии, из которого можно вывести только медикаментозно. — Лон-Гор пожал плечами. — Я дал ему таблетки, их надо пить утром и вечером, и они вызывают сонливость. — Он так красноречиво посмотрел на Ар-Лоя, что тот кивнул, поняв, кто будет контролировать лечение.

— А иначе что?

— А иначе — психоз, дереализация, деперсонализация, и в таком состоянии можно натворить всё, что угодно, — пояснил Лон-Гор. — Из желания это состояние прекратить, любой ценой, понимаете?

Ар-Лой дёрнулся, как будто хотел вскочить и бежать разыскивать Ригана немедленно. Решив, что уже достаточно напугал и надавил, Лон-Гор закончил:

— Хотел бы вам напоследок напомнить, что от вас в прямом смысле зависит жизнь вашего техника. Ну вдруг вы ещё не поняли? Так что вам придётся как-то дальше распоряжаться — собой и отчасти им.

— А почему им — только отчасти? — тут же среагировал Ар-Лой.

— Потому что гипноза нет. Даже когда он был, мы распоряжались арзаками далеко не полностью. Так что, видимо, теперь вам придётся вырабатывать какие-то условности, как-то договариваться, если оба хотите, чтобы всё осталось по-прежнему.

— Я это обдумаю, — пообещал Ар-Лой. — Разрешите вопрос?

— Разрешаю, — кивнул Лон-Гор, гадая, что он может спросить.

— Как я могу вам верить, если вы ушли с бунтовщиками? — рубанул Ар-Лой, разом перечёркивая всё, что было сказано до этого.

— Я ушёл с теми, кому был нужнее, — мягко произнёс Лон-Гор. — И отправлюсь к ним и сегодня. Ведь то, что происходит с Риганом — ещё ничего… — Он многозначительно прервался, пусть Ар-Лой сам додумывает. — Понимаете ли, иногда жизнь оказывается сложнее правил и инструкций. Если сомневаетесь, спросите у Мон-Со.

Командира эскадрильи не любили, но то, что он ревностно и педантично относится к своим служебным обязанностям, было видно невооружённым взглядом. На Ар-Лоя должно было подействовать его преображение.

Лон-Гор поднялся, показывая, что разговор окончен.

— Ступайте, лейтенант, — сказал он.

Ар-Лой помялся у двери:

— Простите, мой полковник, а насчёт выговора…

— Вы заслужили, — отрезал Лон-Гор. — Если бы генерал не вызвал нас сюда в этот самый момент, всё могло бы быть очень плохо. Понимаете, о чём я, ведь так? Вы допустили ошибку, и нечего торговаться. Идите.

Ар-Лой отсалютовал и бесшумно прикрыл за собой дверь. Неприятное чувство — когда точно понимаешь, что встал не с той ноги. И как тут встать с той, когда будят совершенно варварским способом, стаскивая одеяло, и не кто-нибудь, а нахал, мерзавец, перебежчик и предатель звёздный штурман Кау-Рук! Лучше бы он провалился в пещеру, да поглубже!

— Явились, — мрачно сказал Баан-Ну, разлепив глаза и рассмотрев, кто перед ним. Он не выспался, и на душе у него было погано, а стало ещё хуже.