Наугад

Собирался он недолго, а ушёл, ни с кем не простившись. Гори оно всё синим пламенем! От того, что и с ним никто не попрощался, было немного обидно, но, право, какая мелочь, что ста пятидесяти его подчинённым оказалось не до него. Генерал сначала шёл быстро, потом немного замедлил шаг. Только сейчас, когда уже устал ждать новых чудовищ, он стал внимательнее осматриваться вокруг и видел не яркую красоту беллиорской природы в целом, а её мелочи и нюансы. Потом пригодится для написания бессмертного труда, ведь детали — это то, что заставляет читателя поверить в происходящее.

Баан-Ну миновал усадьбу Урфина, а затем добрался до начала Дороги, Вымощенной Жёлтым Кирпичом. Однажды пройденный путь уже не так пугал, как в начале, и больше не так манил. Каждый раз, когда проходишь по нему, что-то получаешь — может, если закрепить пройденное, он получит то, что хочет? Но нет, унижаться с просьбами он больше не будет!

Генерал обратил свой взгляд в другую сторону, на запад от дороги. Там росли кусты и колыхалась разнообразная беллиорская трава. Сбежавший замок отправился вдоль гор на восток, так что можно было сказать, что в тех краях Баан-Ну уже побывал, хоть и не успел ничего рассмотреть.

— Отправлюсь на запад! — решительно произнёс он. — Когда это моя смекалка меня подводила?

И он зашагал, приминая траву. Теперь позади оставались луга и рощи, слева тянулись островерхие горы со сверкающими шапками снега. Баан-Ну подумал, что неплохо было бы покорить самую высокую и установить на ней портрет Гван-Ло, но потом решил, что в одиночку и без снаряжения ни за что не справится.

Он шёл и шёл, и за это время ему не встретилось ни одной живой души, так что можно было расслабиться. Подставляя лицо солнцу и ветру, генерал отогнал мысль о том, что скоро конопушки вылезут во всей красе и испортят его героический облик. Нет, облик настоящего воина ничто не в силах испортить, ни перепутанные сапоги, ни какие-то конопушки. Ведь главное — это уверенность в себе, её не подделаешь. Если он будет уверен в себе, все местные жители разбегутся от страха и не посмеют его тронуть.

Беллиорское светило стало опускаться к горизонту, и Баан-Ну понял, что нужно поискать себе место для ночлега. Он пробирался по узкой тропе среди камней, когда наткнулся на яму с полуобвалившимися стенками. Наверное, когда-то здесь охотились на животных. Наконец он наткнулся на очередную фруктовую рощу и поужинал фруктами. Этого ему было мало, но единственный тюбик концентрата он пока решил не трогать.

Светило скрылось окончательно и, судя по изменившемуся цвету неба, уже достигло горизонта. Баан-Ну залез на дерево и стал смотреть на небо. Оранжевое, розовое, золотое, оно проглядывало в просвете ветвей, и изредка в нём проносились птицы, по одной, парами и стайками. Всё вокруг так и дышало покоем, и Баан-Ну даже понадеялся, что на этот раз не будет никаких приключений, а он просто спокойно погуляет по стране. Небо принимало зеленоватый отлив, а затем начало темнеть. Когда прямо над головой генерала замерцала звёздочка, он устроился на ветке поудобнее и попробовал заснуть.

— Это что? — спросил Кау-Рук.

— Договор в трёх экземплярах, мой полковник, — сдержанно пояснил Ар-Лой. Риган выглянул из-за его спины, чтобы повнимательнее рассмотреть, что делает командир экспедиции. Тот держал лист двумя пальцами и читал написанное расширившимися глазами.

— И что я должен с этим делать? — наконец спросил он.

— Заверить, мой полковник, ведь вы теперь главный. Без подписи третьей стороны это просто бумажка.

— Вы так серьёзно подходите… — начал Кау-Рук и осёкся, наткнувшись на взгляд Ригана. Тот едва не опустил глаза от стыда, смущения и чтобы показать свою покорность, но потом спохватился.

— Хорошо, — сказал штурман и вытащил авторучку. — Это похвально, Ар-Лой, что вы ищете цивилизованный выход из сложившейся ситуации. Письменный договор — отличная идея.

— Это не я придумал, а он, — сказал господин, ткнув Ригана в плечо. Риган и Кау-Рук одинаково ошарашенно посмотрели на него. Потом штурман прижал листы к борту своего вертолёта и подписал все три.

— Обращайтесь, если что, — сказал он, один экземпляр оставил себе, а остальные два отдал Ригану и Ар-Лою.

Когда они уходили, Риган зачем-то обернулся. Кау-Рук стоял на прежнем месте и смотрел им вслед, как будто не верил своим глазам.

От лагеря осталось двадцать два человека, и Ильсор удивлялся, как они ухитряются производить столько же шума, сколько и двести тридцать, хотя по эту сторону ельника было слишком просторно и казалось даже пусто.

— За водой ходить далеко, — пожаловался Рини, который остался вместо Ниле. — Эйгард, ну вот, опять ты половину ведра принёс.

— Далеко, пока по этим корням топаешь, вода проливается, — оправдался Эйгард. — Ладно, пойду вон там помогу.

Больничный шатёр трансформировался в навес, под которым можно было спрятаться от дождя сразу всем и ещё затащить передатчик.

— Теперь мы должны быть тише воды, ниже травы, — сказал Ильсор, завязывая последний узел на поддерживающей его верёвке.