Наугад

— Ждите, — волнуясь, сказал генерал. Вода, не находя себе прохода, напирала, но скалу сдвинуть не могла.

— Так она снесёт валуны? — догадались лисы. Они запрыгали вокруг Баан-Ну, но тот остановил их:

— Рано радоваться! — прокричал он. — Ещё ничего не случилось!

В этот момент, опровергая его слова, плотина не выдержала напора воды. Валуны отбросило так, как если бы это были мелкие камушки. Скопившаяся в озере вода ринулась вниз, и генерал понадеялся, что из города в самом деле успели эвакуировать хотя бы женщин и детей.

Грязная, мутная, вода неслась вниз, выходя далеко из старого русла, сметая камни, кусты и деревья.

— Вот это да! — восторженно завизжали лисы. Баан-Ну молчал и только смотрел на дело своих рук. Городу будут причинены разрушения, но это лучше, чем то, что случилось бы к вечеру. Тогда его бы смыло вовсе. А чинить — это не строить заново и не скитаться всем племенем без крыши над головой.

Он гордо поднял голову и посмотрел свысока. Озеро почти всё вылилось, и сузившийся поток бессильно шумел в грязных берегах, между разбросанных то тут, то там больших камней.

— А вот вам и переправа, — сказал Баан-Ну. — Будете прыгать по верхушкам.

Он так устал, что почти не удивился и не обрадовался, когда лисы встали на задние лапки и низко поклонились, почтительно касаясь его сапог. Ригана тошнило. С утра господин заставил его съесть полторы порции завтрака, объяснив это тем, что так будет лучше. Риган и не думал возражать, господину виднее, но теперь было плохо. Может, с таблеткой нельзя так много есть? Хотя бы ничего не казалось ненастоящим, зато ночью он едва сомкнул глаза, а сейчас хотелось спать. Риган подумал, что, может, если он ляжет спать, тошнота пройдёт, но лечь было нельзя, господин был недоволен вынужденным бездельем и пытался подобрать себе занятие по душе, поэтому ходил по лагерю туда-сюда, а Риган всё время держался рядом.

— Если нравятся изумруды, ступайте в шахты их копать, — сурово сказал полковник-беллиорец, оглядывая Ар-Лоя. Риган немного выступил из-за широкой спины своего господина, беллиорец заметил его и добавил: — Но мне кажется, это для вас будет слишком легко. Что вы ещё умеете делать?

Спрашивал он с таким выражением, как будто не рассчитывал ни на какой ответ, и Риган даже обиделся: как этот беллиорец, пусть и полковник, может так плохо думать о его господине?

— Даже не знаю… — задумчиво сказал Ар-Лой. — Вот вчера я кашу приготовил, Ригану понравилось.

Густые брови полковника так и поползли вверх, и Риган догадался, что тот понимает: нельзя было сказать, что невкусно. Может быть, этому Джюсу и стоило доверять, если бы только он при первой встрече не потребовал, чтобы Риган врал своему хозяину или причинял ему вред. Как можно было такое заявить?

— Не думаю, что мне будет по нраву работать под землёй, мой полковник, — продолжал Ар-Лой. — Если только иногда.

— Так возьмите на себя руководство сменами на кухне, — предложил Джюс. — Я помню, несколько дней назад вы были недовольны своим назначением на кухню, но теперь наверняка вошли во вкус? Ведь приятно, когда что-то получается?

Господин подумал и кивнул.

— Когда можно приступить к дежурствам?

— Да хоть сейчас, — махнул рукой Джюс. — На досуге изучите поваренную книгу.

Когда они остались на дорожке, ведущей к кухне, одни, Ар-Лой посмотрел и сказал:

— Ну вот, думаю, это будет выгодное назначение. Еда рядом, можно тебя кормить в любое время.

Услышав про еду, Риган не выдержал и ненадолго скрылся в кустах. Когда он вернулся, Ар-Лой так и пепелил его взглядом.

— Тебе плохо? — грозно спросил он.

— Уже нет, — честно ответил Риган.

— И ты не сказал мне раньше, что тебе было плохо?!

— Вы не спрашивали…

— И ты ел, хотя чувствовал, что тебе не хочется?!

— Вы велели, мой господин…

Риган опустил голову, чтобы Ар-Лой не расстраивался от его скорбного выражения на лице. Но как можно было поступить? Возражать — раньше было невозможно, а теперь он боялся. Говорить, когда не спрашивают, не позволялось. Нужно было вести себя идеально, и вот результат.

Всё это он и выложил, когда Ар-Лой спросил.

Тот, ничего не говоря, медленно дошёл до крыльца и сел на ступеньку. Ригану он сесть не приказывал, и тот остался стоять. Было тяжело постоянно контролировать себя, чтобы не сделать что-нибудь непозволительное. Вот раньше всё получалось само, под гипнозом он точно знал, что можно, а что нет, да и не смог бы сделать что-то не то…

— Слушай мой приказ, — наконец сказал Ар-Лой. — С этой минуты ты обязуешься говорить мне, если у тебя что-то болит или если тебе плохо — в общем, о любом ухудшении твоего самочувствия. Не дожидаясь моего вопроса. Ясно?

— Слушаюсь, мой господин, — удивившись, ответил Риган. Хотя нечего удивляться. Ар-Лой хочет сохранить своё имущество в целости, но не обязан постоянно держать в голове, что нужно спрашивать, вот и велел говорить самому.

Тем временем Ар-Лой вытащил свой экземпляр договора и записал в него новшество.