Наугад

— Иди отнеси Кау-Руку, пусть заверит изменения, и допиши на своём и его варианте, — сказал он. — Хотя стой, я сам, посиди пока и подыши свежим воздухом.

— Слушаюсь… — пробормотал Риган, садясь на ступеньку на его место.

Мысль, что теперь можно делать всё, что хочется, а если не хочется, то ничего и не делать, была новой и внушала смутные опасения. А если что-то пойдёт не так? А если на лагерь нападут? И вообще, как это — ничего не делать? Не бегать туда-сюда, раздавая указания и советы, не сбиваться с ног, забывая поесть, никому не помогать, никого не подбадривать… Да даже быть одному в лесу и то уже казалось ненормальным.

Сидя под большим развесистым кустом, Ильсор усилием воли заставлял себя оставаться на месте, хотя его всё время мучило чувство, что он что-то забыл, от чего-то отлынивает и вообще без него точно случится беда.

— Да что ты меня дёргаешь? — вслух возмущался он. — Посмотри, как солнышко светит, как травка зеленеет, а вон там ягодка растёт, а вот бабочка полетела…

Он прямо видел собственное лицо, искажённое презрительной и подозрительной гримасой, но не уставал уговаривать:

— Прекрати, я же тут, я с тобой, а пока я с тобой, ничего плохого не случится, ведь я всегда думаю о хорошем… Ну пожалуйста, не будь мне врагом, ведь ты это я сам… Посмотри, вон уже птицы заинтересовались, с кем это я спорю.

Птицы, которые уже успели обсудить его одежду, волосы и то, что он делает, уже, кажется, утолили любопытство и прислушивались не так внимательно. Тёмный по-прежнему ворчал и отворачивался. Он не давал о себе знать в эти последние дни, когда Ильсор потерялся в водовороте событий и успевал только сказать ему что-нибудь ласковое перед тем, как уснуть. Ильсор запоздало испугался, что тёмный мог проснуться ночью вместо него и как-нибудь навредить тому, кто окажется поблизости, и похолодел от мысли, что ближе всех прошедшей ночью был Лон-Гор. Но теперь-то он ушёл далеко по тропинке, протоптанной неизвестно кем, и сам потерял дорогу назад.

Лес был совсем не страшен. В нём клубился зелёный полумрак и царил покой. Ильсор знал, что постепенно чувство, что он что-то не сделал, исчезнет, а пока нужно было просто сидеть и наслаждаться всем, что происходило вокруг.

— Спокойствие, — уговаривал он себя. — Только спокойствие… и одиночество.

Он лёг в траву и стал смотреть, как между изумрудно-зелёных стеблей пробирается крохотное насекомое, несущее на спине какую-то пылинку.

Время должно было остановиться, и оно остановилось, как сломанные часы.

— Вот, — сказал Урфин и высыпал на стол горсть изумрудов. — Этим они в последние дни и занимаются. У вас, что ли, нет таких, для вас и эти крупные?

— Точно, — подтвердил Мон-Со. Он взял один камешек, повертел в пальцах и положил обратно. Урфин внимательно наблюдал за его лицом, но не увидел никаких изменений.

— Хоть делом заняты, — пробормотал Кау-Рук. Он к изумрудам не прикоснулся вовсе. — Главное, чтобы не передрались.

— Я им передерусь! — вскинулся Урфин. — Пока я полковник, не бывать тут… мордобою!

— Интересно, что же вы сможете сделать, — вздохнул Мон-Со.

— Метлой поперёк спины и готово дело, — проворчал Урфин, понимая, между тем, что его авторитет не так высок, как авторитет комэска. Некоторые слушаются и смотрят в рот, но это потому, что больше командования не было. А сейчас…

— Или что там положено, гауптвахта? — добавил он и получил подтверждение.

— А у вас изумруды волшебные? — прямо спросил Мон-Со. — У нас… то есть, у арзаков есть легенды про изумруды, от которых слепнут змеи. Я думал, может, оттого слепну, что посмотрел на Изумрудный город.

— Насколько я знаю, от изумрудов ещё никому вреда не было, — со всей убедительностью заявил Урфин. — Впрочем, и про волшебные свойства не знаю тоже. Это вам, наверное, к правительнице Жёлтой страны, у неё есть книга, в которой написано всё обо всём. Или к правительнице Розовой страны, она тоже необычайно мудра.

При упоминании феи Стеллы взгляд у обоих менвитов стал немного рассеянным и страшно сказать — мечтательным.

— И она обладает удивительными способностями… — вполголоса добавил Урфин, воочию наблюдая действие этих самых способностей.

Он сгрёб камни со стола и небрежно сунул их в карман.

— Но добычи изумрудов мало для того, чтобы занять всех делом, — сказал он. — Как и кухонных забот.

— А что вы предлагаете, не песни же петь для развлечения? — возразил Кау-Рук. — Дисциплина не нарушается, Мон не рычит на всех, значит, всё хорошо.

— Песни петь? — задумался Урфин. — А это идея…

Полковники переглянулись.

— Вы же это не серьёзно? — поморщился Мон-Со. — Они и так не в своей тарелке, а сейчас ещё больше разболтаются.

— Напротив, песня поднимает командный дух! — возмутился Урфин. — Или у вас никто петь не умеет?

— А я за! — вдруг среагировал Кау-Рук. — Только надо не просто петь, а конкурс устроить. И заранее исключить из репертуара гимн космофлота!