Наугад

— Вы всегда поддерживаете самые бредовые идеи, только чтобы посмотреть, что будет! Побег вы тоже поэтому возглавили? — взвился Мон-Со. — Я в этом не участвую!

— И пожалуйста! — не обиделся Кау-Рук. — Судьёй будешь?

Мон-Со скривился и ничего не ответил.

Решив вопрос с конкурсом немного отложить, Урфин отправился искать Кастальо. По дороге он и так, и сяк обдумывал свою идею. Если менвиты займутся чем-нибудь, что максимально далеко от войны, то, может, забудут о своих воинственных планах, да и об арзаках тоже. Пусть и ненадолго…

— Друг Кастальо! — сказал он, когда из-под куста ему навстречу выкатился серый камушек и откинул капюшон. — Представляешь, не знаю, что и думать. То ли мне мерещится, то ли нет… Может, работает только с теми, кто до изумрудов жадный, а? Полковники, судя по всему, совсем не об изумрудах думают. А остальные…

— Ар-Лою изумруд дал? — строго спросил предводитель гномов. — Ну и смотри во все глаза — какой материал для наблюдения. Я тебе ничего подсказать не могу, первый раз, когда наши летописи оказались бессильны.

— Там не только Ар-Лой бесценный материал, — сказал Урфин. — Тут и Ман-Ра чего стоит. А с полковниками бесполезно, в них-то темноты нет, и экспериментировать не с чем.

— Экспериментатор нашёлся, — проворчал Кастальо. — Всем изумруды раздал? А кому забыл?

Урфин хлопнул себя по лбу.

— А там-то куда смотреть?

— Я откуда знаю? — проговорил Кастальо. — Сам уже ничего не понимаю. А я такое не люблю, понимаешь ли. Поэтому мы тоже смотрим во все глаза. Иди на кухню, как раз с Ар-Лоем разминётесь.

Урфин поспешил, нащупывая в кармане очередной камушек.

Риган сидел на пороге кухни, чинно сложив руки на коленях. Кастальо оказался прав — Ар-Лоя рядом не было. При виде Урфина Риган вскочил, но ничего не сказал, наверное, рабам было положено молчать, пока не спрашивают. Сердце у Урфина сжалось. Риган был похож на побитую собачонку.

— Ты как? — спросил Урфин.

— Всё хорошо, мой полковник, — ответил Риган. Наверняка обманывал.

— Есть дело. Каждый в лагере по моему распоряжению должен иметь при себе изумруд и не расставаться с ним по крайней мере днём, — сказал Урфин. — Поэтому вот тебе камушек.

Риган машинально протянул руку, и изумруд лёг на его ладонь.

— Я должен отдать его моему господину?

— Нет, — растолковал Урфин. — Носи сам.

— Но мне нельзя иметь таких вещей… — начал Риган. — Простите, мой полковник, я не хотел вам перечить.

— Мне можешь возражать сколько захочешь, — подбодрил Урфин. Риган подумал.

— Мой господин должен знать о том, что у меня есть изумруд?

— Пусть знает, я ему скажу сам. Только чтобы не вздумал отнимать.

Урфин внимательно смотрел на Ригана, но тот и не собирался расправлять плечи. Может, для этого нужно время?

— Так получается, если я принадлежу моему господину, камень всё равно его? — догадался Риган. — А мне только отдан на хранение?

— Можешь и так считать, — сказал Урфин. — Если хочешь, можешь попросить, чтобы кто-нибудь сделал тебе оправу к нему, проденешь шнурок и будешь носить на шее, а то вдруг из кармана выпадет. Кажется, это Лин-То сделал оправу для камня Фе-Маю. Я спрошу, — добавил он, сообразив, что Риган вряд ли сунется к менвитам с какой бы то ни было просьбой. — И вот ещё что: передатчик — он для всех. Если нужно будет что-то сказать Лон-Гору, нечего бояться.

Приходилось растолковывать Ригану такие простые вещи, а перед этим — догадываться, что именно сам он не поймёт. Изумруд не действовал или пока не действовал, а Урфин уже устал от ожидания результатов. Нужно отвлечься. Конкурс уже не казался такой уж безумной идеей. Вечерело. Горные вершины ярко белели в темнеющем небе.

— Резак потеряешь, — попенял Солдон Лиару, который бросил инструмент на камень. Лиар спохватился, убрал резак в чехол и бросил на камень уже в чехле. Солдон только вздохнул.

— Тебе не холодно? — спросил Ольгор, подойдя. Солдон промычал нечто неопределённое. Камень хранил тепло, воздух не был холодным, и он не спешил одеваться, а предпочёл сначала обсохнуть как следует. Фоле и Шойн вообще ещё плескались.

— Эй, парни, мы всё измерили, но не знаем, какая тут температурная активность, — подтрунивал над ними Лиар. — Вдруг сейчас гейзер кипятка — и привет!

— Ну тебя! — отмахнулся Фоле и показал запястье с маленьким прибором на эластичном браслете: — Зачем я, по-твоему, с градусником не расстаюсь? Вот, сорок четыре целых, две десятых. Он едва тёплый!

— В случае гейзера градусник тебе не поможет, — лениво заметил Солдон. — Сам знаешь.

Шойн воспользовался тем, что Фоле отвлёкся, поднырнул под него и утащил под воду. Когда они вынырнули, отфыркиваясь и смеясь, даже невозмутимый Бу-Сан повернулся посмотреть, от чего столько шума. Он как раз разводил огонь из заранее натасканных веточек и сухой травы. Солдон мечтал запечь на костре беллиорские клубни, которых тащил с собой целый десяток, и пребольших, но вряд ли бы из такого топлива получилось много углей.