Наугад

— Да, и много-много лет назад это были два народа, — охотно объяснил Тонконюх. — Два народа, которые враждовали друг с другом не на жизнь, а на смерть. А потом, чтобы избежать взаимного истребления, рыжие и чёрно-бурые лисы заключили династический брак. С тех пор браки королей заключаются только между лисами разного цвета, остальные по мере желания подражают им, а война прекратилась насовсем. Понимаешь, о чём я, пришелец?

Генерал задумался, что именно известно королю и намекает ли он сейчас на что-нибудь, или в его словах нет скрытого смысла.

— Но ведь если два народа будут смешиваться много поколений, то однажды разница между ними сотрётся и это будет один народ? — спросил он. — А как же разный язык и культура, как же прежние достижения?

— А они никуда и не делись, — заметил Тонконюх. — Летописи ведутся, предания заучиваются, а язык у нас был один, тут ничего сказать не могу. Но ты совершенно прав: это не дело, когда один народ теряет себя.

С подозрением Баан-Ну посмотрел на него. Король задумчиво надкусывал следующий плод и смотрел в сторону, как будто не сказал ничего особенного.

— Ты уверен? — спросил он. Тонконюх едва не поперхнулся:

— А как иначе? Представь, что ты забыл свой язык, свою историю…

— Ну уж нет! — возмутился Баан-Ну. — Ты бы знал, какие у нас героические баллады! А оды победителям! А саги о славных сражениях и победах, дошедшие с древних времён! Но с другой стороны, ведь сами люди необратимо изменятся…

— Всё меняется, даже у нас, — заметил Тонконюх. — А что-то остаётся неизменным.

— Ты прав, — сказал Баан-Ну, поразмыслив. — У меня есть один подчинённый — в нём четверть крови другого народа, но ценю я его не за то, что он внешне не отличается от нас, а за исполнительность и постоянное стремление к идеалу.

— Ну вот, — кивнул король. — Понимаешь же. Выпей вот этого сока, готов поспорить, ты такого не пробовал.

— Так как же, по-твоему, устроена власть? — спросил Баан-Ну, когда они, по беллиорскому обычаю, стукнули свои кубки друг о друга и отпили из них. Ему было интересно. Король как-то держит в узде своих подданных, может, поделится секретами?

— Система власти проста: на вершине находится первое лисо государства, в данном случае — моё лисичество. У него есть несколько помощников, через которых оно передаёт свои указания и от которых получает основные сведения о происходящем в государстве. У меня это мои советники и, конечно, драгоценная супруга, королева Быстроногая. Указы исполняются подданными, которые, в свою очередь, занимаются повседневными обязанностями.

— Но если эта стройная схема нарушается? — спросил Баан-Ну. — Что делать, если твои подданные отказываются тебе подчиняться?

— У меня такого не бывало, — без хвастовства сказал король. — А если твои подданные бегут на тебя, щёлкая зубами и грозясь оторвать хвост, думай, что сделал не так.

«От революции ничто не спасёт! — с ужасом подумал генерал. — Если уж они умудрились сбежать из-под гипноза»…

После пережитых треволнений, успокоенный радушным приёмом, Баан-Ну решил, что неплохо было бы и отдохнуть. Тонконюх заметил его усталость и сделал знак слугам, которые внесли подушки и покрывала, а один наклонился к королевскому уху.

— Я оставлю тебя, — сказал Тонконюх. — Мне докладывают, что моя королева просит меня побыть с ней, после всего случившегося она очень встревожена.

Баан-Ну в самых изысканных выражениях, вычитанных давно в каком-то рыцарском романе, поблагодарил короля за радушный приём, тот ответил ему не менее витиевато и удалился. Не успели рыжие и черно-бурые слуги устроить в шатре мягкое ложе, как генерал уже упал на него и уснул, и даже не почувствовал, как лисы укрывают его.

Ярко светил беллиорский спутник, выкатившийся из-за гор, неровный с одного края. Остерегаясь включать фонарь, чтобы не привлекать внимания часовых, Риган выбрался из палатки, чуть не разбудив своего господина, и отправился к вертолёту. Спать он не мог, постоянная тревога вылилась в бессонницу, а может, виноваты были таблетки. За относительно нормальное восприятие реальности приходилось расплачиваться, спать днём и ворочаться с боку на бок ночью. В груди было тяжело, иногда Риган силился сделать вдох, но воздуха всё равно не хватало.

Он откинул боковую панель и наугад сунул пальцы в темноту — пощупать холодный металл. Потом сбегал в ангар, достал оттуда инструменты и кусок белой ткани, чтобы вытащенные детали не потерялись в траве, и принялся за работу. Риган был хорошим техником — плохого в экспедицию не взяли бы, потому темнота, изредка прорезаемая слабым светом луны, которая то и дело пряталась за облаками, никак не мешала ему. Он намеревался работать почти что с закрытыми глазами.