Наугад

Во сне генералу было жарко и тяжело, что-то мешало двинуться с места, и, когда он наконец открыл глаза, то обнаружил, что у него на груди спит большой чёрно-бурый лис, а ещё несколько свернулись клубочками по бокам, от них и было жарко. Почувствовав его движение, лис встрепенулся и поднял голову.

— Сокрушитель Скал проснулся! — сказал он и спрыгнул на постель. — Его лисичество приказал нам греть тебя, ночи здесь бывают прохладными.

Остальные лисы тоже поднялись и поспешно удалились, поняв, что в них больше нет надобности. Баан-Ну сел и протёр глаза. Все мышцы у него болели от вчерашнего перенапряжения, но он был счастлив и готов принимать почести дальше.

Ему принесли завтрак, а потом слуга доложил, что король желает его видеть. Баан-Ну собрался идти и на всякий случай захватил сумку с тетрадью и пистолет — все свои вещи.

Тонконюх возлежал в носилках и задумчиво жевал плод кроличьего дерева.

— Вот и ты, — сказал он и выбросил косточку через плечо. Тонконюх отпустил слуг и выбрался из носилок.

— Хочу показать тебе то, что ты спас, — добавил он и поправил на голове корону. — И поговорить наедине. Не желаешь понести мою особу? Королю не пристало передвигаться пешком.

Баан-Ну наклонился и со всей возможной осторожностью поднял короля на руки. Придворные и слуги, собравшиеся в отдалении, зашептались.

— Ступай вон туда, — почти что приказал Тонконюх, указывая лапой. Генерал повиновался.

Через некоторое время они достигли ровно насыпанных холмов, в каждом из которых был вход.

— Это наши дома, — пояснил Тонконюх. Встречающиеся лисы почтительно кланялись, завидев короля. Миновав Лисоград, они углубились в сад, засаженный плодовыми деревьями.

— Вот этим мы питаемся, на это вымениваем у людей нужные нам вещи, — сказал Тонконюх, царственно поводя лапой. Некоторые деревья были повалены, возле них суетились лисы. Земля чавкала под ногами.

— Здесь прошла вода, — добавил король. — Её могло бы быть гораздо больше, и тогда она бы тащила с собой камни… — Он поёжился, и Баан-Ну, которому густая шерсть короля щекотала руки, почувствовал его движение. Снова генерал преисполнился чувства собственной важности. Подумать только, от его действий зависела жизнь целого народа!

Пройдя сады насквозь, они достигли пригорка и сели там на мягкую изумрудную траву.

— Я хочу знать, какую награду ты потребуешь за свой подвиг, — без обиняков сказал Тонконюх. — Я бы отдал тебе величайшую драгоценность нашего народа, если бы уже не подарил её той даме, что спасла мне жизнь и корону. Так проси, я сделаю всё, что в моих силах!

Баан-Ну посмотрел с пригорка на спасённые им сады и город и не стал долго думать.

— Поделись своим секретом, — попросил он. — Ты говорил, что нужно думать, что сделал не так, если подчинённые грозятся с тобой расправиться. Но как понять, где был неправ?

Король так и насторожился, привстав на задних лапах, а его уши встали торчком.

— Так, пришелец, мне кажется, ты в большей беде, чем я раньше думал. Скажи, тебя свергли? Прогнали? Вот почему ты бродишь тут один!

— Нет-нет! — сказал Баан-Ну. — Никто меня не свергал! Напротив, мои полковники ясно высказались против того, чтобы я ушёл в отставку, и даже решили, что мне просто нужно отдохнуть, а потом возвращаться к прежним обязанностям.

— И ты им веришь? — быстро спросил Тонконюх.

— Конечно! — возмутился генерал. — Я никогда их не обижал, но просто они…

И Баан-Ну рассказал королю о бегстве арзаков и высшего командного состава и о своих приключениях.

— И тогда я оказался здесь. Вот. — В доказательство он достал из-за пазухи больничный лист и показал Тонконюху.

— Ну и дела творятся у вас в стае… — потрясённо проговорил тот, потирая лапами мордочку. — Если хочешь, объясню тебе, в чём была твоя ошибка. Ты просто довёл своих подданных, тех, которые арзаки, да так довёл, что твои самые здравомыслящие приближённые от тебя отвернулись. Двое. А третий и то признал, что они правы, хотя, как ты говоришь, всем тебе обязан. Ещё скажи спасибо, что они тебя не прогнали насовсем!

— Не знаю, почему так, — горько вздохнул Баан-Ну. — Я никудышный руководитель. У меня из-под носа сбежали двести тридцать рабов, а я не смог это предвидеть! Если бы предвидел, ничего бы этого не было!

— Нет, — возразил Тонконюх, — если они тебя не прогоняли, значит, ты всё-таки руководитель не такой плохой. Или просто им выгоден.

— Утешает, — буркнул генерал. — Что ты говоришь, как бы я мог довести арзаков, они же ничего не понимают. Но нашёлся один, который…

— Как это — не понимают? — удивился король. — Ты что-то недоговариваешь.

Баан-Ну помялся и рассказал про гипноз. Потрясённый Тонконюх, едва дослушав, отскочил от него, шерсть у него на загривке вздыбилась, показались клыки, хвост распушился.

— Ты что, колдун?! — проговорил он наконец. — У тебя колдовской взгляд?! Да вы там совсем с ума посходили?!