Фандом: Изумрудный город. О том, как Кау-Рук решил, что Гван-Ло поддерживать не станет, и о том, что с ним случилось из-за этого.
8 мин, 46 сек 19275
— Только не останавливайся! — прохрипела Гвен-Ю, выгибаясь. — Ох, как я тебя хочу!
Кау-Рук выполнил её просьбу, и они действительно не останавливались — до утра.
Сосущее чувство недосказанности он отогнал.
После утренней тренировки Кау-Рука вызвали к полковнику Кса-Джесу. Кау-Рук пробежал от тренировочной площадки до здания штаба, взлетел по лестнице и постучался в дверь. Он знал, зачем его вызывают — одобрили его заявление о переводе на тренировочную базу будущих звездолётчиков!
— Мой полковник! — радостно приветствовал он высокое начальство. Хотелось подпрыгивать от нетерпения, но он сдерживался.
— Сядьте, лейтенант, — обронил Кса-Джес, и у Кау-Рука оборвалось сердце.
Не приняли!
Но речь была о другом.
— Мне стало известно о совершённом вами проступке, — ровно заговорил полковник. — Вы позволяете себе такие высказывания, которые порочат честь мундира. Вы смеете неуважительно отзываться о нашем правителе и ставить под сомнение его решения.
— Я не… — взвился Кау-Рук.
— Молчать, — велел Кса-Джес, — потом вы устроите бунт, а я буду за вас отвечать. Надеюсь, недопустимость дальнейших подобных проступков вам понятна. Десять нарядов в караул у парадного входа вне очереди, при полной выкладке. До обеда — первые четыре часа. И обдумайте своё поведение. Приступать!
— Слушаюсь, — белыми губами ответил Кау-Рук и поднялся. — Разрешите идти?
Вместо ответа Кса-Джес открыл ящик стола, вытащил бумагу, в которой Кау-Рук узнал собственное заявление, порвал его и бросил в мусорную корзину.
— Вы же понимаете, что это для вашего блага? — спросил он.
— Да, мой полковник, — выдохнул Кау-Рук. — Разрешите идти?
— Разрешаю, — ответил Кса-Джес.
Кау-Рук отсалютовал ему и вышел в оглушительно тихий коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Кау-Рук выполнил её просьбу, и они действительно не останавливались — до утра.
Сосущее чувство недосказанности он отогнал.
После утренней тренировки Кау-Рука вызвали к полковнику Кса-Джесу. Кау-Рук пробежал от тренировочной площадки до здания штаба, взлетел по лестнице и постучался в дверь. Он знал, зачем его вызывают — одобрили его заявление о переводе на тренировочную базу будущих звездолётчиков!
— Мой полковник! — радостно приветствовал он высокое начальство. Хотелось подпрыгивать от нетерпения, но он сдерживался.
— Сядьте, лейтенант, — обронил Кса-Джес, и у Кау-Рука оборвалось сердце.
Не приняли!
Но речь была о другом.
— Мне стало известно о совершённом вами проступке, — ровно заговорил полковник. — Вы позволяете себе такие высказывания, которые порочат честь мундира. Вы смеете неуважительно отзываться о нашем правителе и ставить под сомнение его решения.
— Я не… — взвился Кау-Рук.
— Молчать, — велел Кса-Джес, — потом вы устроите бунт, а я буду за вас отвечать. Надеюсь, недопустимость дальнейших подобных проступков вам понятна. Десять нарядов в караул у парадного входа вне очереди, при полной выкладке. До обеда — первые четыре часа. И обдумайте своё поведение. Приступать!
— Слушаюсь, — белыми губами ответил Кау-Рук и поднялся. — Разрешите идти?
Вместо ответа Кса-Джес открыл ящик стола, вытащил бумагу, в которой Кау-Рук узнал собственное заявление, порвал его и бросил в мусорную корзину.
— Вы же понимаете, что это для вашего блага? — спросил он.
— Да, мой полковник, — выдохнул Кау-Рук. — Разрешите идти?
— Разрешаю, — ответил Кса-Джес.
Кау-Рук отсалютовал ему и вышел в оглушительно тихий коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Страница 3 из 3
