Когда придет свобода, я увижу, как из туманной дали этой дороги выплывет всадник, укутанный в плащ… И сидящие на дороге вороны со странным, смеющимся криком разлетятся в стороны, освобождая всаднику путь. Все станет другим, словно слетит по ту сторону штукатурка, нанесенная какими-то рабочими… слетит пыль времен, пыль этого зацикленного на себе и своем прогрессе мира.
8 мин, 55 сек 3623
Вот и в этот раз, лишь ступив за ворота, я провалилась в густой тягучий холод. Не могу сказать, что я люблю холод, но здесь он воспринимается иначе: уместно и приветствующе. Людей, как и всегда в это время года, совсем немного: лишь несколько местных да парочка туристов встретились на пути к полю. А у поля так и вообще не было ни души… Что и не удивительно, учитывая тот промозглый и влажный ветер, что поет над заливом и не обделяет вниманием само поле. Прибрежная полоса оголилась и являла всем наблюдающим разбросанный клочьями тростник, перемежающийся с мусором — последствиями человеческого засилья здесь в летний сезон. Унылая картина, словно залив молчаливо жалуется мне на своих обидчиков… Постояв еще немного у агонизирующего водного простора, я направилась к той самой аллее, которую в начале осени фотографировала. Слева от меня шла полоса непролазного на первый взгляд подлеска, справа тоскливо и одиноко взирало в серое небо поле. А посреди дороги вдруг очутилась кошка. Я могла бы поклясться, что ее секунду назад здесь не было, а теперь вот она сидит посреди дороги, как будто всегда здесь и была! Интересно, если я сейчас моргну, то она так же внезапно исчезнет, как и предыдущие… кажется восемь… Да, точно, восемь. Их было уже восемь, и теперь вот девятая. На этот раз снежно белая, гладкошерстная, с темно-серыми раскосыми глазами. Сидит посреди дороги и смотрит на меня внимательными бриллиантами глаз.
Эксперимента ради, я моргнула, но на этот раз кошка не исчезла. Значит эта настоящая, а я просто стала совсем невнимательной. Но все равно странная она какая-то… слишком разумные глаза на меня смотрят, для кошки слишком разумные. Словно подтверждая мои слова, белоснежное воплощение грации плавно перетекло в стоячее положение и, глянув на меня, направилось в сторону поля. Я уже собралась было пройти мимо, но заметила, что она не ушла, а сидит недалеко от дороги и выжидающе на меня смотрит. Занятно: словно ждет, что я пойду за ней в поле. Поймав мой заинтересованный взгляд, кошка демонстративно посмотрела на поле и снова повернулась ко мне. Ну прям мистика какая-то! А почему бы и не пройтись за этой настойчивой красавицей? Не съест же она меня, в конце концов! Да и поле всё все равно просматривается, хоть и начал с залива как в тот день (когда я фотографировала Александрию в «молоке») наползать потихоньку туман.
Я шла через поле уже минуты четыре, постоянно спотыкаясь о кочки и цепляясь ногами за спутанную пожухлую траву (не думала я, что оно такое непролазное), но не смотря на неровности пути старалась по возможности не выпускать из виду кошку, проворно скользящую вглубь поля: туман все густел и белая спинка становилась все менее различима впереди. Вдруг я за что-то зацепилась ногой так, что потеряла равновесие и упала на колени. Чуть не взвыв от боли осознала, что провалилась в небольшую яму и подвернула ногу. С шипением начала яростно растирать пострадавшую конечность, стараясь по возможности больше не падать прямо на землю и не пачкать одежду — перепачканные в гнилой траве джинсы ничуть не способствовали поднятию настроения. Когда боль самую малость отступила, я взглянула в ту сторону, где последний раз видела зловредного зверька, и как и ожидала (по закону жизни) — ее там и в помине не было. Лишь безмолвный непроглядный туман и малюсенький островок земли вокруг, еще не украденный накатившей белой массой. Судя по моим прикидкам, я должна была пройти уже больше половины поля, так что до его края доберусь быстрее если продолжу движение в том же направлении. Так я подумала, когда пропала моя провожатая… Уже с полчаса я красноречиво описывала, как нравится мне это поле, как правильно оно себя ведет и прочее-прочее-прочее: как бы я ни рассчитывала в скорости добраться до его края… уже более получаса я брела все в том же направлении, но не наткнулась до сих пор ни на единый намек, что оно таки заканчивается! Создавалось такое нехорошее ощущение, что в этом тумане я почему-то блуждаю по кругу, хотя такого быть не должно. Я же не в старой побасенке про какого-нибудь Лешего или Полевика (или как их там звать)! Я на поле на окраине давно знакомого парка! Но, черт бы побрал это поле! Когда оно наконец закончится?! Подвернутая нога от сырости и холода начинает все сильнее ныть, рук я уже тоже практически не чувствую — трикотажные рукава куртки отсырели от тумана, и теперь совершенно не грели. Скорей бы уже выйти на дорожку и добраться до шоссе: тепло маршрутки — самая желанная сейчас вещь на свете! Пусть даже самая дорогая, главное, чтобы отогрела малость и до города довезла!
Эксперимента ради, я моргнула, но на этот раз кошка не исчезла. Значит эта настоящая, а я просто стала совсем невнимательной. Но все равно странная она какая-то… слишком разумные глаза на меня смотрят, для кошки слишком разумные. Словно подтверждая мои слова, белоснежное воплощение грации плавно перетекло в стоячее положение и, глянув на меня, направилось в сторону поля. Я уже собралась было пройти мимо, но заметила, что она не ушла, а сидит недалеко от дороги и выжидающе на меня смотрит. Занятно: словно ждет, что я пойду за ней в поле. Поймав мой заинтересованный взгляд, кошка демонстративно посмотрела на поле и снова повернулась ко мне. Ну прям мистика какая-то! А почему бы и не пройтись за этой настойчивой красавицей? Не съест же она меня, в конце концов! Да и поле всё все равно просматривается, хоть и начал с залива как в тот день (когда я фотографировала Александрию в «молоке») наползать потихоньку туман.
Я шла через поле уже минуты четыре, постоянно спотыкаясь о кочки и цепляясь ногами за спутанную пожухлую траву (не думала я, что оно такое непролазное), но не смотря на неровности пути старалась по возможности не выпускать из виду кошку, проворно скользящую вглубь поля: туман все густел и белая спинка становилась все менее различима впереди. Вдруг я за что-то зацепилась ногой так, что потеряла равновесие и упала на колени. Чуть не взвыв от боли осознала, что провалилась в небольшую яму и подвернула ногу. С шипением начала яростно растирать пострадавшую конечность, стараясь по возможности больше не падать прямо на землю и не пачкать одежду — перепачканные в гнилой траве джинсы ничуть не способствовали поднятию настроения. Когда боль самую малость отступила, я взглянула в ту сторону, где последний раз видела зловредного зверька, и как и ожидала (по закону жизни) — ее там и в помине не было. Лишь безмолвный непроглядный туман и малюсенький островок земли вокруг, еще не украденный накатившей белой массой. Судя по моим прикидкам, я должна была пройти уже больше половины поля, так что до его края доберусь быстрее если продолжу движение в том же направлении. Так я подумала, когда пропала моя провожатая… Уже с полчаса я красноречиво описывала, как нравится мне это поле, как правильно оно себя ведет и прочее-прочее-прочее: как бы я ни рассчитывала в скорости добраться до его края… уже более получаса я брела все в том же направлении, но не наткнулась до сих пор ни на единый намек, что оно таки заканчивается! Создавалось такое нехорошее ощущение, что в этом тумане я почему-то блуждаю по кругу, хотя такого быть не должно. Я же не в старой побасенке про какого-нибудь Лешего или Полевика (или как их там звать)! Я на поле на окраине давно знакомого парка! Но, черт бы побрал это поле! Когда оно наконец закончится?! Подвернутая нога от сырости и холода начинает все сильнее ныть, рук я уже тоже практически не чувствую — трикотажные рукава куртки отсырели от тумана, и теперь совершенно не грели. Скорей бы уже выйти на дорожку и добраться до шоссе: тепло маршрутки — самая желанная сейчас вещь на свете! Пусть даже самая дорогая, главное, чтобы отогрела малость и до города довезла!
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 2 из 3
