Найди себе микроскоп

Заснуть не получалось. Чувство недоделанного дела, недовыясненных вопросов, недостроенной картины происходящего отгоняло сон напрочь. Проворочавшись с час, Беллами поднялся, натянул одежду и нырнул в прохладную ночь, освещённую дежурными кострами.

Мёрфи он нашёл у одного из таких костров. Не сказать, чтобы он сознательно искал именно его, но в глубине души уже практически смирился с тем, что сегодня у него сутки имени Мёрфи.

— Что, не спится? — равнодушно спросил тот, не поднимая головы. Похоже, он тоже смирился с сутками имени Беллами.

— Нет.

Беллами не знал, что дальше делать — уйти, сесть рядом на землю, попросить подвинуться — но места на ящике, на котором сидел Мёрфи, и так было достаточно… И вдруг тот сам едва заметно сдвинулся вправо, к краю. Беллами расценил это как приглашение и уселся рядом, мысленно поблагодарив за возможность ничего не говорить.

— Говорят, нашего друга передали землянам? — буднично спросил Мёрфи, и Беллами только каким-то внутренним слухом уловил, что это вовсе не праздный вопрос.

— Да, передали, — отозвался он. — Не знаю, что с ним будет, но судя по всему, ничего хорошего. Он чуть не нарушил мир, отнял четыре жизни…

— Жаль, что мы не соблюдаем местные традиции, — все также внешне спокойно сказал Мёрфи. — Я бы не отказался лично помочь ему познать четыре смерти по цене одной.

— Тебе же плевать на убитых, — повторил свою дневную реплику Беллами.

— Вообще да, — Мёрфи сжал губы и умолк.

Беллами уже хотел встать и уйти, понимая, что ему тут совершенно нечего делать, но тут Мёрфи продолжил:

— Если бы их пума задрала, было бы плевать. Я даже не знаю, с какой они станции, и имена впервые услышал на похоронах. Но их убил этот… И им крупно повезло, если он убил их сразу.

Он протянул руки к костру, словно замёрз, и снова замолчал.

Откуда он знал? Совет решил, что подробности смертей лучше не предавать огласке, и так всё было достаточно плохо, но всех четверых перед смертью пытали, как сказала доктор Гриффин.

— Им не повезло, — медленно сказал Беллами.

— Понятно.

И тут Беллами осенило.

Он протянул руку и поймал ледяные пальцы Мёрфи — тот и правда замёрз, хотя и без костра было лишь слегка прохладно. Но Беллами не греть его собирался.

— Это он?

Мёрфи медленно повернул голову, посмотрел на собственные пальцы с неровно отросшими кривоватыми ногтями, зажатые в ладони Беллами, и косо усмехнулся:

— Если честно, я не помню. Может, он, может, кто-то из тех, кто его сменял.

Тогда, сидя в наручниках рядом с Мёрфи, когда тот первый и единственный раз заговорил о тех трёх днях, Беллами бросал ему что-то уничижительное, что-то вроде «я бы на твоем месте не сдался, а ты всех предал, ты предатель» — он не помнил дословно, что нёс, но помнил, как ненавидел тогда Мёрфи, его непонятный взгляд, его разбитую физиономию и полузажившие пальцы — сколько там ему понадобилось потерять ногтей, чтобы сломаться? — ненавидел эту вот косую усмешку и вызывающее«валяй, думай, что ты лучше меня».

А ещё были эти вот самые пальцы, сжимающие узел на импровизированной верёвке из ремней безопасности, на которой вытащили с обрыва Беллами с той фабричной девчонкой. Монро тогда обмолвилась на обратном пути, что, когда верёвка оборвалась, только Мёрфи и удержал их.

И был тот совсем не наглый, а какой-то растерянный взгляд — «я же сказал, что не уроню»… Он и не уронил.

И те же пальцы держали автомат, нацеленный в голову Беллами, когда тот надевал на шею петлю, чтобы Мёрфи получил свою месть. Автомат, из которого он подстрелил Рейвен, думая, что стреляет в Октавию.

И те же пальцы отрывали от Беллами того парня в лифте, когда сам Мёрфи ещё не успел в себя прийти от захвата на горле — но уже рвался ему помогать.

И металлическую трубу, которая сегодня отбила камень, летевший Беллами в голову, тоже держали эти же пальцы.

— В любви будешь признаваться? — издевательски спросили рядом.

Беллами словно очнулся и разжал ладонь, все ещё ощущая в ней прохладу руки, спасшей его сегодня. Ещё раз.

— Не дождёшься, — ответил он, не поднимая глаз.

— А жаль. Я уже настроился, — Мёрфи уже отвернулся и снова грел руки у костра. — Шел бы ты спать, уже с открытыми глазами отрубаешься. А то свалишься тут, я тебя домой не потащу. Так и замёрзнешь тут к утру. А скажут, что это я тебя…

— Джон, — тихо сказал Беллами, не особо соображая, что скажет дальше, просто желая оборвать этот поток странного многословия.

Тот и правда умолк. Слегка повернул к нему голову, не выпрямляясь, и молча ждал.

— Спасибо, — наконец вылетело у Беллами. Только вот за что — он и сам сейчас не сказал бы. Не за сегодня. Не только за сегодня. Он же никогда не говорил Мёрфи, как благодарен за тот обрыв у станции Фабрика, за спасение и поддержку в Полисе… и за то, что он тогда вернулся в лагерь и предупредил о землянах. Хотя тогда никто даже не подумал, что он мог этого и не делать, — не то что поблагодарить.

Но если Мёрфи сейчас спросит — за что, — он не сможет ответить. Это слишком просто и слишком сложно.