Найди себе микроскоп

Мёрфи не спросил. Просто смотрел, и взгляд его был непонятный.

— Ладно, я и правда пойду, — Беллами решительно поднялся. Он окончательно запутался в происходящем и совершенно не знал, что делать и говорить дальше. К тому же Мёрфи только что его сам гнал.

— Я тебя один раз убил, — неожиданно сказал Мёрфи и тоже встал на ноги.

— Я тебя тоже, — это звучало дико, но они друг друга понимали. — Причём я успел раньше.

— Я вас предал.

Беллами захотелось зажмуриться, потому что он больше так не думал, а от того, что он думал сейчас, было больно, страшно и очень совестно за себя тогдашнего.

Но он сделал над собой усилие и не отвёл взгляд.

— По сравнению с тем, как это потом сделал я, ты просто наш народный герой.

— Это точно, — нахально кивнул Мёрфи и вдруг помрачнел. — Рейвен…

— Триста двадцать человек на Ковчеге, триста восемьдесят в горе и триста миротворцев под Аркадией.

Чёрт его знает, на что это было больше похоже. То ли стриптиз, то ли исповедь, то ли соревнования.

— Мой отец, — это прозвучало совсем внезапно, но у Беллами был ответ:

— Моя мама. И ты был просто заболевшим пацаном. А я был взрослым идиотом.

Мёрфи моргнул, словно растерялся, но это было какое-то мгновение. Когда он сделал шаг ближе, выражение его лица было прежним.

— Слушай, а почему тогда мировым злом всё время был я? — спросил он серьёзно. — Ты меня давно сделал в нашей весовой категории…

Беллами пожал плечами.

— Может, потому, что я с самого начала над людьми не издевался и не восстановил против себя вообще всех?

Это была ошибка, он понял раньше, чем закончил, а потому не остановился — стриптиз так стриптиз:

— Или потому, что у меня был тот, кто пачкал руки за меня… Это очень удобно, — тихо добавил он. — Когда есть кто-то, кто готов для тебя сделать всю грязь. А ты стоишь весь в белом.

Мёрфи покачал головой и усмехнулся — не криво и нагло, как обычно, а просто усмехнулся:

— Это талант лидера. Найти для каждого дело, в котором тот мастер. Топором не причешешься, а забивать гвозди микроскопом — давно дурной тон. Но не всем же быть микроскопами.

Пауза малость затянулась, и тогда Мёрфи протянул руку и тихонько толкнул Беллами в плечо.

— В самом деле, иди уже отсюда, Белл. Теперь ты стоя засыпаешь.

— Октавия говорила, лошади стоя спят, — отозвался Беллами, стараясь не задумываться, почему от собственного имени, произнесённого этим голосом, вдруг словно потеплело, и тут его снова осенило. — Где ты живёшь?

Мёрфи отступил на шаг, мгновенно ощетинившись, как будто его ткнули палкой.

— Здесь.

— Мы все живём здесь, а конкретнее?

— Отвали, Блейк, — Мёрфи вернулся на свой ящик, повернувшись спиной, и словно закрылся привычной броней. — Иди уже нахрен отсюда.

Чёрт. Вот так ты следишь за своими людьми. После возвращения из Полиса Мёрфи так ни к кому и не прибился, и всем плевать. Впрочем, сам Джон изо всех сил делает вид, что ему-то точно плевать. А может, так и есть. А может — нет.

— Октавия всё-таки ушла к Индре и не вернётся, по крайней мере, ко мне, — решительно сказал Беллами в эту напряжённо застывшую спину. — Мне нужно или найти соседа, или самому куда-то съехать, потому что для одного это слишком большое помещение. Я уже начал искать, к кому подселиться, но если…

Он умолк, не чувствуя, что его слушают. Но его слушали.

— Я больше не собираюсь пачкать руки за тебя, Блейк. И не уговаривай. Ищи себе другой микроскоп.

— Мне не нужен микроскоп, — упрямо сказал он. — Я хочу попробовать.

— А мне не нужны соседи, — не менее упрямо отозвался Мёрфи, не оборачиваясь и всем видом давая понять, что разговор окончен, но спустя пару секунд всё-таки переспросил: — Попробовать что?

Попробовать на равных? Попробовать простить и получить прощение? Но он сам давно понял, что ему нечего прощать, а Джон прощать не умеет. Как и Октавия.

Что он собрался пробовать?

Дурацкое «быть тебе другом» он проглотил первым, потому что об этом не говорят«попробовать». Ты или друг, или нет. Да Джон рассмеётся ему в лицо, если услышит от него это слово, и будет прав.

— Ты прав, — сказал он вслух. — Я лучше пойду. Ещё раз спасибо, что прикрыл меня сегодня.

Он развернулся и быстро ушёл.

Домой уже несколько дней можно было заходить, не боясь никого разбудить, но Беллами машинально открыл дверь как можно осторожнее и вошёл, почти не дыша. Он никак не мог привыкнуть к тишине и одиночеству. Надеялся, что и не придётся — на примете была пара вариантов, куда можно было бы переехать. Но ещё день-другой точно придется пожить одному.

Обычно он засыпал сразу, как только ложился, так уматывался за день, но сегодня уже второй раз не получалось. Перепсиховал, что ли… Бред какой-то.

Стук в дверь заставил подскочить. Хотя сон не шёл, но расслабиться он всё же успел. Спустя несколько секунд стук повторился, но как-то странно, словно стучавший решил, что зря стучит, и делал это уже для очистки совести, собираясь уходить. Беллами обожгло внезапной догадкой, и открыл он несколько быстрее, чем собирался, буквально распахнув дверь настежь.