Не будешь против моих злых слов и пьяных оскорблений?

— Итак, — начинает Кристин. — Что последние события значат для Мстителей?

До последней пары вопросов всё идёт довольно легко: она спрашивает о динамике команды, о том, что он знает о Человеке-Муравье, кто такой Паучок, думает ли он, что Ванда представляет опасность для обычных людей. Она задает много вопросов о предстоящем судебном процессе над Земо, уточняет, верит ли он, что подписание Договора могло всё это предотвратить, упоминает Джеймса Барнса и спрашивает, как дела у Роуди.

— В последние несколько дней было открыто много информации о так называемом Зимнем Солдате. Например, мы узнали, что он был ответственен за убийство Джона Кеннеди, а также кое-что, гораздо более личное для вас.

Лежащие на коленях руки Тони сжимаются в кулаки. Пеппер и Наташа стоят за Кристин, за камерами. Он пристально смотрит на неё.

— Кадры ужасают, — говорит она. — Предполагаю, вы их видели.

— Да, — кивает Тони.

— Очевидно, вам тяжело говорить на эту тему, но многие люди задаются вопросом: насколько сильно на ваши действия повлиял факт, что Зимний Солдат убил ваших родителей?

Тони сглатывает.

За плечом Кристин видно, что Пеппер скрестила руки, крепко вцепившись одной в другую.

— На самом деле, я узнал об этом уже после того, как капитан Роджерс вытащил сержанта Барнса из-под стражи. — Он повёл себя как большой мальчик. Пеппер заметно расслабляется. Тони хочется закричать.

Кристин кивает, благоразумно держа нейтральное выражение лица.

— И я предполагаю, что вы являетесь участником движения, которое считает, что сержант Барнс должен предстать перед судом за свои преступления, независимо от того, контролировал он свои действия или нет.

— Думаю, это не мне решать, — осторожно говорит Тони.

Глаза Кристин сверкают, будто она хочет что-то сказать, но тут вмешивается Пеппер:

— Думаю, ваше время закончилось, миз Эверхарт, — говорит она.

Кажется, что Кристин начнет протестовать, но Нат делает шаг вперёд. Кристин фыркает, но тут же улыбается:

— Ну, думаю, у нас уже есть весь нужный материал, — она оглядывается на Тони и встаёт. — Без обид, Тони, я просто делаю свою работу.

Тони неопределённо кивает.

— Какая же сука, — говорит Пеппер, когда Кристин уходит, и кладёт ладонь на плечо Тони. — Хорошо справился. Ты в порядке?

— Конечно, — лжёт Тони.

— Хорошо, потому что нам нужно поговорить о том двенадцатилетнем ребёнке, которого ты втянул в битву в аэропорту.

Вот блядь. Тони уже думал, что эта пуля прошла мимо.

— Ему пятнадцать.

Пеппер скрещивает руки на груди.

— Знаешь, — говорит Наташа чуть позже — Тони провёл два дня, пытаясь создать виджет, который сможет заставить ноги Роуди работать, — подход «Проеби свою жизнь и жди, когда кто-то другой всё исправит» уже давно устарел.

— Полегче с ним, Нат, — просит Роуди с экрана веб-камеры, которую подключил Тони.

— Работаю над этим, — отвечает Тони.

Как и всегда, путь от пункта А к пункту Б для Тони полон фальстартов, неудачных приземлений и перерывов на сеансы удушающей жалости к самому себе. Хотя теперь он даёт себе свободный проход — они с Кэпом, похоже, своим разводом раскололи мир пополам.

Это забавно. Когда Тони создавал бомбы, оружие и химические соединения, способные растопить людям глаза (нет, это он не продавал, большое спасибо), он никогда на самом деле не задавался вопросом, что о нём думает весь остальной мир. Это не имело значения, никогда не имело. С самого детства он играл со своими игрушками, а если иногда ломал их, то рядом были мамочка и папочка, чтобы за ним прибрать. У него всегда была кровь на руках, но Соковия стала чем-то иным. С того момента жизнь казалась одной непрекращающейся панической атакой.

Он вернулся, снова стал лицом Супергероев. Его просят высказаться по политическим вопросам и заставляют мило улыбаться на камеру для Росса, кто-то на Change.Org начал петицию за его арест, а верховный суд всё ещё хочет сделать его технологию Железного Человека доступной для военного использования во всём мире.

Росс прослушивает его телефон и думает, что контролирует использование интернета, потому что убеждён: Тони знает, где скрывается Кэп и его маленькая группа героев.

В основном Тони просто занимается интроспекцией.

Он снова и снова смотрит, как родители в последний раз выходят за дверь.

Смотрит, как умирает Йинсен, как предаёт Оби, — просматривает всё, что пропустил, если бы чаще выходил из мастерской и проводил меньше времени, показушничая на камеры. Но это уже не имеет значения — просто ещё один пункт в длинном списке его провалов.

(«Тебе не идёт жалость к самому себе, Старк, цвет не твой», — говорит Мария.)

Он снова и снова пролетает сквозь дыру в небе, глядя, как умирает.

(«Это кажется нездоровым», — обеспокоенно говорит Вижен.)

Смотрит за Альтроном. Смотрит, как падает Соковия.

(«Я не понимаю, чего ты пытаешься добиться, Тони», — говорит Нат.)

Смотрит на Пеппер. Смотрит на Кэпа…