Не дразните НЁХА

Следующие минут тридцать ничего. Ни шорохов, ни звуков посторонних, только странное давящее ощущение, словно глядит кто-то на тебя. Как со скрытой камеры снимают. Заканчиваю участок, уже домов семь осталось. Я время от времени скутер останавливаю, оглядываюсь, у меня чувство, словно кто-то прямо в спину дышит — никого. Тем временем ни звуков, ни живности. Всё что слышу, это шелест листьев и собственные дыхание с сердцебиением. Остановился, закинул очередную газету. Берусь за руль, выпрямляю, взгляд падает на зеркало заднего вида и тут я понимаю, что я «это» вижу. В метрах пяти от меня из-за изгороди торчит голова. Смотрит мне прямо в глаза в отражении. Губ нет, носа тоже. Только ряд тонких и очень частых зубов блестят ярко белым. И глаза. Я не забуду эти глаза никогда. Черные, противоестественные зрачки, и взгляд полный остервенелого счастья. Он не моргает, не моргаю и я. Я тебе клянусь, анон, чем сильнее я пугаюсь, тем шире улыбка на его безумном лице. Я вижу, как он перекидывает свою тонкую когтистую, черную лапу через забор и у меня отключается сознание. Выворачиваю зеркало заднего вида в другую сторону. Заготовленные газеты валятся из рук, газ до упора. Я читаю все, казалось бы, забытые с детской воскресной школы молитвы, а сам слышу этот характерный топот позади. Сердце колотит так, что дорога уже начинает размываться, голова страшно кружится от подскочившего давления. Еще несколько бесконечно долгих мгновений, и я наконец отрываюсь. Я не слышу топота позади, но я уверен, что это ненадолго. Вопрос о том, стоит ли закончить работу уже не стоит. Я судорожно пытаюсь сгенерировать самый краткий маршрут до газетного депо. Скутер, хоть и полупустой уже еле выдаёт 33 км/ч. Я уверен, что если эта тварь продолжит преследовать меня, то с лёгкостью догонит. Впереди виднеется ряд фонарных столбов. Меня посещает мысль. Если я остановлюсь под светом, то сбросить сумки с газетами займёт не дольше пяти секунд. Мне кажется, что я решился, но руки не слушаются меня, я проезжаю столб не в состоянии нажать на тормоза.

— Ну же, соберись, дружище, — попытка подбодрить себя не то, чтобы срабатывает, но на четвёртом столбе мне удаётся вернуть контроль над своими действиями. Я останавливаю скутер. Фонарный столб ярко освещает небольшую область, создавая иллюзию безопасности. Сбрасываю передние сумки, на это правда уходит всего пара секунд. Позади слышен характерный при торможении шелест сухих листьев. И тут ко мне приходит осознание того, что остановился то я уже пару секунд назад. По спине словно током выстреливают мурашки. Разворачиваюсь назад, параллельно выдавливаю газ. Передо мной почти вплотную это демоническое лицо. Глаза безумно пялятся на меня, словно предвкушая исполнения каких-то безумных, ведомых одному ему фантазий. Зубы, длинные, тонкие и очень частые, обнажились в столь же безумном оскале. Я срываюсь на дикий крик. Никогда в жизни мне не приходилось так вопить.

Как я заставил себя повернуть голову и смотреть на дорогу — я не помню. Не помню я и как добрался до депо. На спидометр я тоже уже не смотрел. Только отдельные моменты отпечатались в голове навек. Топот его лап позади скутера, и мерзкое хихикание, не смех, а именно хихикание, словно он наслаждался всем этим действом. Зато отлично помню слова своего босса, когда тот увидел меня бледного как простыня, с трясущимися руками, лепечущего что-то об увольнении.

— Встретились наконец? Долго же ты протянул… В тот момент я был не в состоянии расспрашивать что-либо. А позднее, решил, что и знать не хочу ничего об этой хреновине.

В последствии, Микель (так звали моего босса) присылал мне несколько имейлов. Мол, давай встретимся, я расскажу поподробнее. Нам нужны работники, а ты единственный кто не сбежал с этого маршрута через пару месяцев. Херня эта не опасна, говорит, никого еще не убила. Я предпочел все эти замечательные письма отправить прямиком в спам. Отнюдь не хочется быть первым.

Прошло уже несколько месяцев, а я до сих пор боюсь смотреть в зеркало заднего вида на своём личном скутере даже днём. Ночью не езжу вообще. Купил крестик, перед выходом из дома вечером читаю молитву. Если я и вынес из всего случившегося какую-то мораль, так это — не дразните нёха.