Фандом: Гарри Поттер. Первое сентября. Хогвартс.
19 мин, 27 сек 16978
— Значит, любили шпионить, — заключает Поттер, выбираясь из-под одеяла и натягивая серые домашние штаны. — Или зелья варить.
Скорее последнее, думает Снейп. Но, наверное, вернее будет вместо «зелья варить» сказать«Лили».
Поймав себя на сентиментальности, он поворачивается к переодевающемуся Поттеру спиной и выходит из комнаты. Встреча с ней слишком сильно на него подействовала. Лили вообще — нечто сильнодействующее. Точнее, это у него непереносимость.
Пока Поттер собирается, ест в подвальной кухне и выволакивает в прихожую чемодан с учебниками, Северус сидит на полу чердака и бездумно чертит пальцами узоры на полу. На чердаке до сих пор еле заметно пахнет гиппогрифом. Животное жило тут три года назад. Его кормил и чистил Блэк — то-то от него так разило гиппогрифьим навозом, пока не помер.
Северус прячется на чердаке до последнего, но когда Поттер толкает дверь носком ботинка и выходит, с трудом удерживая чемодан, на улицу, он материализуется рядом с ним практически незаметно для себя. Постоянное знание того, где Поттер находится и чем занимается, необходимость следовать за ним повсюду, как шарик, привязанный к его запястью ниточкой — Северус не сказал бы с точностью, раздражает его это или удовлетворяет. С одной стороны, он привязан к мальчишке, а быть обязанным кому-либо чем-то уже успело достать Северуса за его недолгую жизнь. С другой — мальчишка привязан к нему. И это кажется таким невозможно правильным, что само осознание этого наполняет ощущением справедливости.
Может, это оскорбило бы Поттера, может, рассмешило бы, но — Северус уверен — их отношения носят теперь некоторый оттенок взаимности. А что-то взаимное… Пожалуй, за всю его жизнь разве что дружба с Лили была взаимной. Но сама Лили уничтожила эту теплоту, стоило ей только умереть. Северус это заметил не сразу, а когда заметил, было уже поздно.
Поттер слишком быстрый для такого раннего времени. Время от времени Снейп хватается за его капюшон, боясь потерять его из виду в толпе. Конечно, узы не позволили бы ему отстать, но Северус подозревает, что позволить себя тащить на поводке подобно тому самому маггловскому надувному шарику — удовольствие сомнительное.
На платформе 9 Поттер, уже подойдя к кирпичной перегородке, крутит головой. Северус, подойдя со спины — мальчишка все же слишком быстр — перехватывает его руку повыше локтя. Поттер кивает с таким лицом, будто он и впрямь боялся потерять Снейпа, и проходит сквозь стену.
В вагоне Поттер едва успевает запихнуть свой чемодан на полку, а Северус — устроиться у окна по ходу движения (он с детства ненавидит ездить спиной вперед), как в купе залетает что-то верещащее, растрепанное, мельтешащее и, несмотря на все перечисленное, радостное. Впечатление немного смягчает то, что облачено это нечто в более-менее приличную черную мантию, а чемодан, что оно, едва влетев, выпускает из рук, стукается о пол купе с не слишком оглушительным звуком.
Северус брезгливо морщится, без интереса глядя в окно, как люди на улице машут руками детям из соседних купе, Поттер же встречает шторм в миниатюре крепкими объятьями.
— Гермиона, ну чего ты?
— П-письма, Гарри… Письма, — Мерлин, девчонка что, действительно готовится рыдать? — Кликуша все письма прин-носила назад, и мы под-думали, что…
— Кликуша? — Гарри кидает озадаченный взгляд на Снейпа поверх головы Грейнджер. Тот его игнорирует.
— С-сова, Гарри… Сычик не долетел бы из Неаполя, поэтому мы купили сову перед самым отъездом… — Грейнджер, слава Мерлину, успокаивается, присаживается на скамью напротив Снейпа. Трет руками глаза — на левой при этом поблескивает, будто подмигивая Снейпу, обручальное кольцо. Тот только хмыкает. А еще замужняя!
— И что Кликуша?
— В первые два раза она возвращалась с письмом. Потом и вовсе отказывалась вылетать. Мы пробовали почтовых сов — все письма нам возвращали. Через два дня мы отправили сову Биллу. Тот удивился, но согласился прийти на Гриммаулд плейс — и застал тебя там.
Да, Северус помнил тот визит. Середина июля, рыжеволосый детина — весь в шрамах, Северус отчетливо видел их сквозь вуаль чар иллюзии, наведенных, по-видимому, его женой-вейлой. Неловкие попытки завести разговор, разлитый по столу чай, заваренный из маггловских пакетиков — и, против всех доводов рассудка, обвиняющий взгляд Поттера. Мальчишка смотрел на него так, будто только Северус был виновен в его собственной неуклюжести, в том, что ему и Биллу Уизли попросту не о чем было разговаривать.
— Я помню. Значит, он из-за вас пришел?
— Да… Мы успокоились, получив ответ. Но, знаешь, увидеть и убедиться самой — все-таки не то… Только что ж с совами-то не так? — Поттер тоже садится на скамью, как ни странно, рядом с ним, Снейпом, а не своей подружкой, и, будто бы невзначай глядя в окно, хитро косится на него. Ответ на предсказуемое «Чего это с ним?» приходит так, будто он неосознанно подверг мальчишку легилименции:«Не только домовики тебя боятся»…
— Не знаю, Гермиона. Может, это какое-то проклятие на доме? Остатки защитных чар?
Скорее последнее, думает Снейп. Но, наверное, вернее будет вместо «зелья варить» сказать«Лили».
Поймав себя на сентиментальности, он поворачивается к переодевающемуся Поттеру спиной и выходит из комнаты. Встреча с ней слишком сильно на него подействовала. Лили вообще — нечто сильнодействующее. Точнее, это у него непереносимость.
Пока Поттер собирается, ест в подвальной кухне и выволакивает в прихожую чемодан с учебниками, Северус сидит на полу чердака и бездумно чертит пальцами узоры на полу. На чердаке до сих пор еле заметно пахнет гиппогрифом. Животное жило тут три года назад. Его кормил и чистил Блэк — то-то от него так разило гиппогрифьим навозом, пока не помер.
Северус прячется на чердаке до последнего, но когда Поттер толкает дверь носком ботинка и выходит, с трудом удерживая чемодан, на улицу, он материализуется рядом с ним практически незаметно для себя. Постоянное знание того, где Поттер находится и чем занимается, необходимость следовать за ним повсюду, как шарик, привязанный к его запястью ниточкой — Северус не сказал бы с точностью, раздражает его это или удовлетворяет. С одной стороны, он привязан к мальчишке, а быть обязанным кому-либо чем-то уже успело достать Северуса за его недолгую жизнь. С другой — мальчишка привязан к нему. И это кажется таким невозможно правильным, что само осознание этого наполняет ощущением справедливости.
Может, это оскорбило бы Поттера, может, рассмешило бы, но — Северус уверен — их отношения носят теперь некоторый оттенок взаимности. А что-то взаимное… Пожалуй, за всю его жизнь разве что дружба с Лили была взаимной. Но сама Лили уничтожила эту теплоту, стоило ей только умереть. Северус это заметил не сразу, а когда заметил, было уже поздно.
Поттер слишком быстрый для такого раннего времени. Время от времени Снейп хватается за его капюшон, боясь потерять его из виду в толпе. Конечно, узы не позволили бы ему отстать, но Северус подозревает, что позволить себя тащить на поводке подобно тому самому маггловскому надувному шарику — удовольствие сомнительное.
На платформе 9 Поттер, уже подойдя к кирпичной перегородке, крутит головой. Северус, подойдя со спины — мальчишка все же слишком быстр — перехватывает его руку повыше локтя. Поттер кивает с таким лицом, будто он и впрямь боялся потерять Снейпа, и проходит сквозь стену.
В вагоне Поттер едва успевает запихнуть свой чемодан на полку, а Северус — устроиться у окна по ходу движения (он с детства ненавидит ездить спиной вперед), как в купе залетает что-то верещащее, растрепанное, мельтешащее и, несмотря на все перечисленное, радостное. Впечатление немного смягчает то, что облачено это нечто в более-менее приличную черную мантию, а чемодан, что оно, едва влетев, выпускает из рук, стукается о пол купе с не слишком оглушительным звуком.
Северус брезгливо морщится, без интереса глядя в окно, как люди на улице машут руками детям из соседних купе, Поттер же встречает шторм в миниатюре крепкими объятьями.
— Гермиона, ну чего ты?
— П-письма, Гарри… Письма, — Мерлин, девчонка что, действительно готовится рыдать? — Кликуша все письма прин-носила назад, и мы под-думали, что…
— Кликуша? — Гарри кидает озадаченный взгляд на Снейпа поверх головы Грейнджер. Тот его игнорирует.
— С-сова, Гарри… Сычик не долетел бы из Неаполя, поэтому мы купили сову перед самым отъездом… — Грейнджер, слава Мерлину, успокаивается, присаживается на скамью напротив Снейпа. Трет руками глаза — на левой при этом поблескивает, будто подмигивая Снейпу, обручальное кольцо. Тот только хмыкает. А еще замужняя!
— И что Кликуша?
— В первые два раза она возвращалась с письмом. Потом и вовсе отказывалась вылетать. Мы пробовали почтовых сов — все письма нам возвращали. Через два дня мы отправили сову Биллу. Тот удивился, но согласился прийти на Гриммаулд плейс — и застал тебя там.
Да, Северус помнил тот визит. Середина июля, рыжеволосый детина — весь в шрамах, Северус отчетливо видел их сквозь вуаль чар иллюзии, наведенных, по-видимому, его женой-вейлой. Неловкие попытки завести разговор, разлитый по столу чай, заваренный из маггловских пакетиков — и, против всех доводов рассудка, обвиняющий взгляд Поттера. Мальчишка смотрел на него так, будто только Северус был виновен в его собственной неуклюжести, в том, что ему и Биллу Уизли попросту не о чем было разговаривать.
— Я помню. Значит, он из-за вас пришел?
— Да… Мы успокоились, получив ответ. Но, знаешь, увидеть и убедиться самой — все-таки не то… Только что ж с совами-то не так? — Поттер тоже садится на скамью, как ни странно, рядом с ним, Снейпом, а не своей подружкой, и, будто бы невзначай глядя в окно, хитро косится на него. Ответ на предсказуемое «Чего это с ним?» приходит так, будто он неосознанно подверг мальчишку легилименции:«Не только домовики тебя боятся»…
— Не знаю, Гермиона. Может, это какое-то проклятие на доме? Остатки защитных чар?
Страница 3 из 6
