Не хочу, чтобы ты об этом знал

Плакса Миртл обнимает его. В кои-то веки не жалуясь на жизнь, даже не произнося ни одного — по определению лишнего — слова. Когда же она отстраняется и заглядывает ему в лицо, Северус видит каждую веснушку на ее носу. Протянув руку, он дотрагивается до ее черной тугой косы и шепчет:

— Распусти, а? Тебе пойдет…

— А можно?

— Разрешаю. Как бывший директор.

Миртл неуверенно улыбается, вскакивает на ноги и, оттолкнувшись от пола, пролетает со скоростью небольшой ракеты прямо сквозь потолок. Поттер смотрит на место, где она исчезла, как на восьмое чудо света. Когда же он переводит взгляд на Северуса, удивления на его лице только прибавляется.

— Помогите мне подняться.

Снейп с отстраненностью замечает: то, что он с таким спокойствием попросил помощи, да еще и принял ее от Поттера — странно. Еще он думает о том, что у Лили таких проблем, как у него сегодня, не возникало за все шестнадцать лет в Хогвартсе. Может, дело в том, что она никогда не была директором Хогвартса и такой — не только в хорошем смысле — выдающейся личностью, как он. Может, на ее плечах лежал не такой тяжелый груз воспоминаний. Северус мог бы спросить об этом Лили в ее следующий визит — а в том, что он последует, сомнений нет. Но на самом деле не хочет об этом ничего знать.

Поттер предлагает Северусу, все еще держащемуся за стенку, руку, но тот качает головой и указывает мальчишке на дверь. Тот нехотя подчиняется, и Северус идет за ним. Твердым шагом.

И все таким же твердым шагом приходит… в директорский кабинет. Горгулья, кажется, прищуривается и, едва Северус подходит, отскакивает в сторону. Поднимаясь по лестнице, Гарри в который раз за сегодняшний день смотрит на Северуса с удивлением, но продолжает путь.

При Минерве кабинет практически не изменился. Только стеклянные и хрустальные побрякушки на столе сменились ворохом салфеток — тканых и вязаных, льняных, шерстяных, хлопчатобумажных. Объединяет их всех шотландская клетка, правда, разных цветов. Северус с трудом выуживает из неохотно подчиняющейся памяти названия пяти шотландских родов с такими клетками, а потом насильно перекрывает поток памяти и практически незаметно для себя обмякает в стоящем перед столом директора большом кресле. Поттер же устраивается в другом, задумчиво вертит в руках шерстяную салфетку расцветки рода Мак-Кинли. Северус на его месте не стал бы это делать, все-таки это кабинет директора Хогвартса. Сваленные кучей на стол салфетки могут запросто оказаться портключами, а такое вот выщипывание шерстинок с краев — отнюдь не безопасным. Но он молчит. На разговоры с живыми у него сейчас нет сил.

Минерва заходит в кабинет, насколько Северус может судить, примерно через полчаса после их прихода. Замирает на миг на пороге, но потом уверенно проходит к собственному креслу.

— Мистер Поттер?

— Здравствуйте, директор Макгонагалл, — когда Минерва спокойно кивает, Поттер продолжает: — Можно ли мне перевестись на домашнее обучение?

Макгонагалл замирает. Северус, как был, развалившись в кресле, замирает тоже. А Поттер неторопливо выкладывает, что дом на Гриммаулд надо чинить, а кроме него этим заняться некому, и библиотека там просто роскошная, а поколения семейства Блэк ее основательно запустили, и еще какое-то проклятие, отгоняющее сов, на нем обнаружилось, а, кроме того, Кингсли намекал, чтобы Мальчик-Который-Победил-Волдеморта не особо загромождал свое свободное время, ибо нужды правительства не терпят промедления…

Северус не может и пошевелиться, пока Макгонагалл достает из стола чистый бланк заявления, диктует его Поттеру и подписывает. Но, когда Поттер говорит нынешнему директору Хогвартса:

— Я очень признателен вам, благодарю, директор Макгонагалл. Да, до свидания, — и выходит из кабинета, Северус следует за ним. И безмолвным шариком на ниточке теперь чувствовать себя не получается.

Поттер бредет по пустым — все ученики сейчас в своих гостиных, делятся впечатлениями — коридорам, минует ворота Хогвартса, засунув руки в карманы, а уже на подходе к Хогсмиту вызывает «Ночного Рыцаря». И на краткое «Куда?» нового, не менее веснушчатого и приветливого, чем Стэн Шенпайк, кондуктора, отвечает весело:

— К Биг Бену!

Северус за все лето ни разу не сопровождал Поттера в его традиционных шатаниях по городу. Теперь же он семенит следом, не отставая, а Поттер улыбается — Северус мог бы это сказать, даже не обгоняя его, не видя его лица.

В каком-то кафе, как ни странно, полном студентов даже в вечер первого сентября, Гарри ест и пьет что-то отвратительно маггловское. Вся эта пища, называемая фастфудом, отвратительна по определению. Поглощая ее, Гарри смотрит на Снейпа, сгорбившегося на стуле напротив него. От стойки доносится что-то отвратительно веселое, свет фонарей с улицы слишком оранжевый, звезды мерцают над набережной. Это летний вечер первого сентября.

Поттер, будто почувствовав его настроение, сникает, перестает смотреть на него так загадочно, а выйдя из кафе, направляется прямиком к метро.

Позже, уже на Гриммаулд Плейс, Снейп спрашивает его:

— Зачем?