Фандом: Гарри Поттер. Продолжение фика «Границы дозволенного». Грейвз всерьёз задумывается о том, насколько Криденс осознаёт происходящее между ними — и ответ ему почему-то не нравится.
181 мин, 48 сек 12045
Грейвз перекинул ноги наружу и спрыгнул вниз.
Щекотная мокрая трава спружинила, обрызгала холодной росой. Небо здесь было тёмным, насупленным. Он обернулся. Увидел стену дома, уходящую ввысь, окно своей спальни. Над крышей торжественно и грозно сияли звёзды.
Персиваль пошёл по тропинке. Она петляла между деревьями, сияла тёплыми лужами, в которых отражалась луна, манила дальше, мимо сладких белых цветов размером с ладонь, мимо узловатых корней, мимо тихого стрёкота в тёмных кустах, мигающих жёлтых глаз и глухого рычания. Грейвз шёл по ней, не зная, куда она приведёт, но зная, что он кого-то там встретит.
— Расскажи мне про мальчика…
На полянке, облизанной лунным светом, среди причёсанной травы, на удобном замшелом пне с высокой спинкой сидел человек. Сидел он сам, Персиваль Грейвз, молодой, щёгольски одетый. У его ног, обнажённый, темноволосый, сидел юноша в железном ошейнике на цепи. Молодой Персиваль наматывал цепь на пальцы и улыбался. Юноша с пустыми белыми глазами смотрел на старого Грейвза и тоже улыбался. Равнодушно и зло.
— Расскажи мне про мальчика, — сказал старый Грейвз.
— Это Криденс, — ответил молодой Персиваль.
Имя отозвалось в груди непонятной ноющей болью.
— Криденс… — повторил Грейвз.
— Спасибо, что приручил его для меня, — сказал молодой Персиваль. — Я сам бы не справился лучше. — Он дёрнул цепь, и Криденс прижался головой к его колену. — Он очень послушный. Он тебе всё ещё нравится?
— Криденс… — повторил Грейвз, будто пытался вспомнить что-то важное.
— Хочешь, я поделюсь? Мне не жалко, — молодой Персиваль пихнул юношу коленом, и тот встал на четвереньки, по-прежнему равнодушно глядя на Грейвза. — Я научил его паре трюков. Криденс, иди поздоровайся с мистером Грейвзом.
Молодой Персиваль шлёпнул юношу по голой спине, и тот двинулся вперёд с тем же злым равнодушием. Цепь зазвенела, разматываясь, потянулась за ним.
Грейвз отступил назад.
— Ты — не я, — пробормотал он. — Ты не можешь быть мной.
— Конечно, могу, — тот улыбнулся, весело оскалив зубы. — Я — это ты, Геллерт Персиваль Гриндевальд Грейвз.
Грейвз вспомнил, что будет дальше, и замер от ужаса. Он хотел повернуться и убежать, но не мог сделать ни шага. В этом чёртовом кошмаре он никогда не мог сдвинуться с места, когда Криденс начинал ползти к нему на четвереньках.
Грейвз зашарил по карманам. У него с собой наверняка должна быть палочка. Он же волшебник. Она должна где-то быть! Ему нужно остановить Криденса до того, как что-то случится. Нужно остановить его. Остановить его, сейчас, иначе…
Криденс встал на колени, подобравшись вплотную, обнял его ноги. Запрокинул голову, глядя снизу вверх. Белая пелена на глазах растаяла, Криденс моргнул, сжал пальцы на его бёдрах.
Узнал. Лицо озарила надежда.
— Пожалуйста, мистер Грейвз, — доверчиво прошептал он, пока второй, молодой Персиваль не слышал. — Пожалуйста, убейте меня…
Грейвз просыпался от ужаса каждый раз, в холодном поту, с колотящимся в горле сердцем. Он хватался за палочку и лежал, вытянувшись в струнку, прислушиваясь к тишине, проверяя — проснулся наверняка или это ещё кошмар?
Потом бесшумно покидал спальню, тихо вставал у комнаты Криденса и слушал сквозь тонкую дверь. Слышал шелест постельного белья, тихий скрип кровати, когда Криденс ворочался с боку на бок, иногда — глубокий сонный вздох или невнятный вскрик. Ему тоже снились кошмары.
Грейвз спускался в столовую, садился за стол, брал сигарету. Криденс приходил через пару минут или пару часов. Или не приходил вовсе — тогда Грейвз просыпался от того, что заснул за столом, положив голову на руки, и у него затекла спина от неудобной позы.
Он чувствовал, что сходит с ума.
Старался отвлечься рутиной.
Поднимался наверх, умывался, тщательно брился, не глядя себе в глаза, чтобы не полоснуть бритвой по горлу. Тщательно одевался. Спокойно спускался к завтраку, спокойно пролистывал утреннюю газету, спокойно обсуждал с Криденсом предстоящий день.
Он казался самому себе стеклянной игрушкой, которая вот-вот может разбиться. Старая дурацкая безделушка, которую кто-то ради смеха подвесил на ветку дерева. Тонкий узелок был некрепко завязан, ветер качал его, и Персиваль понимал — если он разобьётся — склеить будет нельзя.
Повторял себе: ты не имеешь права… держи себя в руках.
Следующей ночью снова слышал — «Пожалуйста, мистер Грейвз»… — и просыпался от собственного стона до того, как успевал приставить палочку к виску Криденса. Оставлял его там, в кошмаре.
С каждым днём становилось всё хуже. Настоящий Криденс замкнулся в себе и почти перестал разговаривать. Презирая себя за это, Грейвз чувствовал облегчение — у него бы не хватило сил терпеливо отвечать на наивные детские вопросы. С магией ничего не складывалось. Книги больше не помогали, а новые способы обучения, подходящие обскуру, Грейвз придумать не мог. Теперь они просто в полном молчании проводили полдня в комнате для занятий. Криденс сидел на полу и рисовал. Грейвз смотрел на него и мечтал сдохнуть.
Щекотная мокрая трава спружинила, обрызгала холодной росой. Небо здесь было тёмным, насупленным. Он обернулся. Увидел стену дома, уходящую ввысь, окно своей спальни. Над крышей торжественно и грозно сияли звёзды.
Персиваль пошёл по тропинке. Она петляла между деревьями, сияла тёплыми лужами, в которых отражалась луна, манила дальше, мимо сладких белых цветов размером с ладонь, мимо узловатых корней, мимо тихого стрёкота в тёмных кустах, мигающих жёлтых глаз и глухого рычания. Грейвз шёл по ней, не зная, куда она приведёт, но зная, что он кого-то там встретит.
— Расскажи мне про мальчика…
На полянке, облизанной лунным светом, среди причёсанной травы, на удобном замшелом пне с высокой спинкой сидел человек. Сидел он сам, Персиваль Грейвз, молодой, щёгольски одетый. У его ног, обнажённый, темноволосый, сидел юноша в железном ошейнике на цепи. Молодой Персиваль наматывал цепь на пальцы и улыбался. Юноша с пустыми белыми глазами смотрел на старого Грейвза и тоже улыбался. Равнодушно и зло.
— Расскажи мне про мальчика, — сказал старый Грейвз.
— Это Криденс, — ответил молодой Персиваль.
Имя отозвалось в груди непонятной ноющей болью.
— Криденс… — повторил Грейвз.
— Спасибо, что приручил его для меня, — сказал молодой Персиваль. — Я сам бы не справился лучше. — Он дёрнул цепь, и Криденс прижался головой к его колену. — Он очень послушный. Он тебе всё ещё нравится?
— Криденс… — повторил Грейвз, будто пытался вспомнить что-то важное.
— Хочешь, я поделюсь? Мне не жалко, — молодой Персиваль пихнул юношу коленом, и тот встал на четвереньки, по-прежнему равнодушно глядя на Грейвза. — Я научил его паре трюков. Криденс, иди поздоровайся с мистером Грейвзом.
Молодой Персиваль шлёпнул юношу по голой спине, и тот двинулся вперёд с тем же злым равнодушием. Цепь зазвенела, разматываясь, потянулась за ним.
Грейвз отступил назад.
— Ты — не я, — пробормотал он. — Ты не можешь быть мной.
— Конечно, могу, — тот улыбнулся, весело оскалив зубы. — Я — это ты, Геллерт Персиваль Гриндевальд Грейвз.
Грейвз вспомнил, что будет дальше, и замер от ужаса. Он хотел повернуться и убежать, но не мог сделать ни шага. В этом чёртовом кошмаре он никогда не мог сдвинуться с места, когда Криденс начинал ползти к нему на четвереньках.
Грейвз зашарил по карманам. У него с собой наверняка должна быть палочка. Он же волшебник. Она должна где-то быть! Ему нужно остановить Криденса до того, как что-то случится. Нужно остановить его. Остановить его, сейчас, иначе…
Криденс встал на колени, подобравшись вплотную, обнял его ноги. Запрокинул голову, глядя снизу вверх. Белая пелена на глазах растаяла, Криденс моргнул, сжал пальцы на его бёдрах.
Узнал. Лицо озарила надежда.
— Пожалуйста, мистер Грейвз, — доверчиво прошептал он, пока второй, молодой Персиваль не слышал. — Пожалуйста, убейте меня…
Грейвз просыпался от ужаса каждый раз, в холодном поту, с колотящимся в горле сердцем. Он хватался за палочку и лежал, вытянувшись в струнку, прислушиваясь к тишине, проверяя — проснулся наверняка или это ещё кошмар?
Потом бесшумно покидал спальню, тихо вставал у комнаты Криденса и слушал сквозь тонкую дверь. Слышал шелест постельного белья, тихий скрип кровати, когда Криденс ворочался с боку на бок, иногда — глубокий сонный вздох или невнятный вскрик. Ему тоже снились кошмары.
Грейвз спускался в столовую, садился за стол, брал сигарету. Криденс приходил через пару минут или пару часов. Или не приходил вовсе — тогда Грейвз просыпался от того, что заснул за столом, положив голову на руки, и у него затекла спина от неудобной позы.
Он чувствовал, что сходит с ума.
Старался отвлечься рутиной.
Поднимался наверх, умывался, тщательно брился, не глядя себе в глаза, чтобы не полоснуть бритвой по горлу. Тщательно одевался. Спокойно спускался к завтраку, спокойно пролистывал утреннюю газету, спокойно обсуждал с Криденсом предстоящий день.
Он казался самому себе стеклянной игрушкой, которая вот-вот может разбиться. Старая дурацкая безделушка, которую кто-то ради смеха подвесил на ветку дерева. Тонкий узелок был некрепко завязан, ветер качал его, и Персиваль понимал — если он разобьётся — склеить будет нельзя.
Повторял себе: ты не имеешь права… держи себя в руках.
Следующей ночью снова слышал — «Пожалуйста, мистер Грейвз»… — и просыпался от собственного стона до того, как успевал приставить палочку к виску Криденса. Оставлял его там, в кошмаре.
С каждым днём становилось всё хуже. Настоящий Криденс замкнулся в себе и почти перестал разговаривать. Презирая себя за это, Грейвз чувствовал облегчение — у него бы не хватило сил терпеливо отвечать на наивные детские вопросы. С магией ничего не складывалось. Книги больше не помогали, а новые способы обучения, подходящие обскуру, Грейвз придумать не мог. Теперь они просто в полном молчании проводили полдня в комнате для занятий. Криденс сидел на полу и рисовал. Грейвз смотрел на него и мечтал сдохнуть.
Страница 10 из 50
